Подводный Ас. История Вольфганга - Джордан Воуз

Сцены с расстрелом пароходов тоже выглядят довольно странно. Начнём с того, что путём простого сложения нетрудно сосчитать, что U-181 израсходовала более 300 снарядов калибра 105 мм. Но на лодках серии IXD2 максимальный боезапас не превышал 250 снарядов при нормальном количестве всего лишь 150 снарядов. Не доверять фундаментальному справочнику Эриха Гренера по кораблям германского флота нет оснований. Подозрения вызывает и количество попаданий. Ещё из опыта Первой Мировой войны известно, что двух десятков попаданий 105-мм снарядов достаточно, чтобы вывести из строя лёгкий крейсер водоизмещением около 5000 тонн, то есть военный корабль с неплохим бронированием, развитыми системами обеспечения живучести и многочисленной обученной командой. А здесь «купец» выдерживает пятьдесят попаданий… «Меня терзают смутные сомнения».

Что же касается поведения Люта, то ведь сам автор неоднократно подчёркивает, что тот был фанатичным фашистом. К сожалению, Хатынь и Лидице находятся не в штате Аризона, иначе у автора не возникало бы оснований гадать, почему Лют поступал именно так. Прим. пер.]

Случай с «Клеантисом» и 3 транспортами, потопленными ранее, показывают Люта далеко не в лучшем свете. И словно по контрасту с этим именно в ноябре 1942 года его карьера достигает зенита.

В ноябре 1942 года началось то, что историк Джон М. Уотерс назвал «кровавой зимой». Битва за Атлантику достигла наибольшего ожесточения именно в последующие 4 или 5 месяцев. Это был период, когда оба противника понимали, что исход битвы колеблется на весах, и равновесие может быть нарушено как в одну, так и в другую сторону.

В ноябре в море вышли 180 лодок, то есть в 3 раза больше, чем Дениц имел в 1939 году. Все вместе они потопили 120 вражеских судов водоизмещением около 750000 тонн. Вольфганг Лют один потопил 10 из этих 120 жертв. В ноябре 1942 года он был самым удачливым в мире командиром подводной лодки.

Потопив «Клеантис», Лют пошёл на юг, а потом на запад вдоль побережья Южной Африки к мысу Доброй Надежды. Сначала он держался подальше от берега, чтобы перехватить суда, которые были замечены U-177 и U-178. Миновав Ист Лондон, он наоборот повернул к берегу, чтобы выйти на маршрут, ведущий в Австралию.

Вечером 2 декабря U-181 заметила и потопила панамский пароход «Амариллис», оставив позади себя 6 моряков на плоту и целое стадо тонущего скота. Подводники сумели втащить на борт мокрую овцу и зарезали её на мясо. Во время долгого похода это была просто неслыханная роскошь. Люта начала беспокоить нехватка топлива, поэтому он решил повернуть домой, так и не израсходовав 2 торпеды.

Во время перехода вокруг мыса Доброй Надежды U-181 не заметила ни одной цели, кроме ярко освещённого госпитального судна «Дорсетшир» с нарисованными на бортах Красными Крестами. Оно следовало в Дурбан, и лодка пропустила его, не обнаружив себя. 19 декабря в бортжурнале появляется запись о любопытной встрече. U-181 заметила пустую спасательную шлюпку с лайнера «Оркадес». Он был потоплен подводной лодкой U-172 ещё 10 октября, при этом погибли 40 человек. Это произошло на 1000 миль юго-восточнее точки встречи со шлюпкой.

Экипаж U-181 отпраздновал Рождество где-то между островами Св. Елены и Вознесения. Из проволоки и туалетной бумаги, окрашенной в зелёный цвет, была изготовлена праздничная ёлка. «Счастливого Рождества всем дома желают из Южной Атлантики. К этому дню потоплены 58000 GRT. Мы празднуем в тропическую жару на глубине 30 метров с аккордеоном и ёлкой», – радировал Лют в штаб подводного флота. В «Проблемах руководства» он пишет:

«Накануне Рождества человек, изображавший Санта Клауса, который был одет в одну простыню, учитывая тропическую жару, стоял в празднично украшенном носовом отсеке и вручал всем морякам подарки. Это была горстка конфет и книга с посвящением. Мы спели рождественский гимн, и капитан произнёс праздничную речь. После этих торжеств мы сели ужинать за украшенные столы. Офицерская кают-компания самораспустилась, и офицеры сидели вперемешку с матросами».

Лодке понадобилось 49 дней, чтобы добраться от Киля до мыса Доброй Надежды. Обратный путь от берегов Южной Африки до Бордо, где теперь базировалась 12-я подводная флотилия, занял у лодки 35 дней.

На подходах к мысу Пойнт Хенд, первому из ориентиров в устье Жиронды, Лют погрузился в последний раз. Он собрал экипаж и поблагодарил моряков за их действия в течение последних 4 месяцев. Кроме того, он предупредил их о необходимости хранить военную тайну и вывесил на доске объявлений образец письма домой. «Дорогая Эрика! Я благополучно вернулся. Поход был успешным, и мы потопили несколько пароходов». Матросам была прочитана короткая лекция о венерических болезнях, и было рекомендовано купить подарки своим близким. Кроме того, они получили указание оставаться в Бордо и тех городах, которые штаб подводного флота разрешил для отпусков. И наконец Лют приказал всему экипажу в первую ночь в порту оставаться в казарме, чтобы моряки смогли «акклиматизироваться».

18 января 1943 года в 17.00 U-181 вошла в один из огромных бетонных бункеров в гавани Бордо. Последняя запись в бортовом журнале была простой: «Лодка находилась в море 129 дней и прошла 21369 миль. В районе Кейптаун – Лоренцо-Маркиш потоплены 12 судов общей вместимостью 57500 GRT». В действительности потопленный тоннаж оказался немного больше, Лют недооценил собственный успех.

Глава 10

Смерть и летучие рыбы

Сущность стиля руководства Люта лучше всего проявляется в его взаимоотношениях с командой. Поэтому, чтобы лучше познакомиться с Лютом, следует узнать его людей.

«Мои люди были призваны со всей Германии», – сказал Лют в предисловии к «Проблемам руководства». Так оно и было, матросы призывались буквально из всех уголков Третьего Рейха и принадлежали ко всем слоям общества. Но под командованием Вольфганга Люта простая сумма их личных способностей переросла в новое качество.

Не было ничего необычного в том, что парень из Кенигсберга (ныне Калининград в Советском Союзе) работал в торпедном отсеке бок о бок с уроженцем Мюльгаузена (ныне Мюлуз во Франции). Капитан, родившийся в Латвии, командовал моряками, призванными в Баварии, Тироле и Фрисландии. Уходя в отпуск, подводники разлетались в разные стороны, как листья на ветру – в Берлин, Франкфурт, Гамбург, Дрезден, Дюссельдорф и Любек.

Перечислим кое-кого из подчинённых Люта на U-181: старший радист Герберт Кручковски, электромеханик маат Йозеф Гробельны, механик маат Вальтер Пфайфер, торпедист маат Вальтер Шмидт, боцманмат Франц Хавран, матросы Гейнц Шульц, Карл Кайзер, Зигфрид Нагорны, Иоханнес Фрелих, Вильгельм Виллингер. В судовой роли U-181 числились более 50 человек,[88] а всего на лодке побывали более 100 человек. Мнение матросов о своём командире не столь полезно для нас, как точка зрения офицеров. Как это ни странно, матросы отзывались о Люте одинаково хорошо, никто из них не сказал ни одного плохого слова о своём командире. Они его любили. Вальтер Шмидт в конце долгой беседы, в ходе которой он рассказал много интересного об U-181, просто заплакал. Не скрывая горечи, он заявил: «Сейчас таких людей больше нет». Впрочем, таких людей не было и тогда. Офицеры это знали лучше. Хотя их мнение в целом тоже было благоприятным, но всё-таки оно было более взвешенным и объективным. Например, офицеры знали, что Лют был фанатичным фашистом. Зато матросы, все как один, клялись, что ничего подобного не было. Офицеры знали его как педантичного, въедливого, временами жестокого командира. Матросы видели только его отвагу, умение и доброту.