Веление сердец - Лаура Торн

Она еще раз проследила, чтобы все ее указания были выполнены, затем с довольным выражением лица поднялась по лестнице в свою комнату.

Счастливый Дэвид посмотрел ей вслед.

– Я люблю эту женщину, – сказал он с восхищением. – Она не только похожа на нашу мать, у нее такое же доброе сердце.

Затем он развернулся и выбежал из комнаты.

Когда Катрин осталась совсем одна, она внезапно заметила, как же устала, да, она отправится в постель и будет спать до тех пор, пока не выспится. Ей хотелось остаться одной, одной со своими мыслями о Кассиане, со своей болью, а также с чудесными воспоминаниями о последней ночи.

Лорд Бенджамин Вайдчеп в этот день вернулся из ратуши домой намного раньше, чем обычно. Хотя обычно он был спокойным уравновешенным человеком, в этот вечер уже с порога громким голосом позвал жену. Его лицо было суровым.

– Я иду, мой дорогой, – ответила Сильвана, быстро спустилась по лестнице вниз и приветствовала мужа ласковым поцелуем в щеку. – Что случилось? – спросила она, заметив, в каком он настроении. – Ты буквально сам не свой.

– О, моя дорогая, так оно и есть. Мы имеем все основания для беспокойства. Едва лорд Кассиан Ардён покинул монастырь, он был схвачен городскими стражниками и отведен в тюрьму.

– Да за что же? Ты что-нибудь знаешь о причине? – Леди Сильвана испуганно всплеснула руками и продолжила, не дожидаясь ответа мужа: – Почему? По какому поводу? Ведь он никому не причинил вреда.

– Меня сегодня утром словно бы оглушили. Чуть ли не на рассвете ко мне пришли горожане, чтобы дать свидетельские показания. Они заявили, что Кассиан Арден виновен в преступлениях против Бога и в подстрекательстве горожан, даже некоторые члены парламента в Ноттингеме донесли на него. В качестве доказательства они привели выдержки из его речей, в которых он призывает следовать не законам парламента, а лишь слову Божьему. А это высказывание можно интерпретировать так, что слово Бога стоит выше слов парламента, так это и должно быть, а можно толковать так, что Кассиан Арден призывает горожан не уважать законы, а это уже наказуемое действие.

Лорд Вайдчеп огляделся, когда он увидел, что в холле они одни с женой, а все слуги заняты где-то по дому и в кухне, он продолжил:

– Лорд Пикок, мой заместитель, был сегодня с самого утра и проследил этот фарс с первого до последнего мгновения. Он предполагает, что речь идет о заговоре, хотя Арден проповедует в городе несколько дней, именно сегодня утром одновременно почти двадцать горожан потребовали его ареста. Самое удивительное в том, что все они без исключения пуритане. Но руки у нас были связаны, потому что обвинения, хотя и притянуты буквально за волосы, кажутся справедливыми, и я обязан судить Кассиана. Приговор ясен. Я не в силах спасти Кассиана от тюрьмы, если я буду говорить по справедливости, то против меня поднимется весь парламент и меня самого обвинят в подстрекательстве. Этим самым, дорогая Сильвана, я разрушу нашу жизнь, пуритане обвинят меня, как приверженца Англиканской церкви, в неверности королю, у нас конфискуют две трети нашего имущества, и меня лишат всех должностей.

Леди Вайдчеп наморщила лоб.

– Кто стоит за этим, Бенджамин?

Вайдчеп пожал плечами.

– Пикок не захотел мне этого сказать. Он намекнул только на то, что за всем этим скрывается очень влиятельная персона, с которой не следует шутить.

– О, Бенджамин, что же нам делать? Катрин будет вне себя, когда она узнает об этом. Да и Дэвид тоже постарается предпринять все, чтобы спасти своего друга.

– Я не знаю, Сильвана. Я действительно не знаю. – Он тяжело рухнул на стул и беспомощно посмотрел на жену.

– Что же случилось в нашем городе? Уже двадцать лет со смерти короля Карла Первого в Англии не происходило ничего подобного.

– Мы должны сообщить Катрин. Она имеет право узнать, что произошло с ее любимым, – решил лорд Вайдчеп, – во всем городе не говорят ни о чем другом, кроме этого. Она должна узнать об этом от нас.

– Ты прав, Бенджамин, однако прежде всего ей следует выспаться. Ей необходимо набраться сил для предстоящих событий. Уже назначен срок судебного процесса?

Лорд Вайдчеп кивнул.

– Да, следующий судебный день будет послезавтра. Члены парламента считают, что Кассиана Ардена необходимо осудить как можно быстрее. Они боятся, что население может поднять бунт. В нашей местности и так весьма неспокойно. Ноттингем не может позволить себе подобного. Парламент со смерти Оливера Кромвеля теряет власть, арест Кассиана представляет возможность продемонстрировать силу и несгибаемость. Пикок, принимавший участие в тайном совещании в парламенте, намекает, что речь идет не столько о проступках Кассиана, сколько о предлоге показать всем недовольным и всем, кто готов взбунтоваться, пример того, что в результате их ожидает.

– Похоже на то, что возможно самое худшее, – испугалась леди Сильвана.

– Да, парламент и совет уверены, что я вынесу смертный приговор и тотчас публично приведу его в исполнение. Сильвана, мы не можем вступать в противоборство с парламентом, речь, в конце концов, идет и о нашем будущем.

– Бенджамин, а не может ли быть так, что нам кто-то хочет серьезно навредить? Нет ли у тебя какого-нибудь тайного врага? Ведь ясно, что ты, что мы, какое бы судебное решение не было принято, не выйдем из всего этого без ущерба.

Бенджамин Вайдчеп минуту подумал прежде, чем ответить:

– Нет, я не думаю, что у меня или у нас есть личные враги, речь идет о Кассиане. Кто-то желает свести с ним счеты, и я склонен предположить, что за всем этим скрывается сэр Болдуин Гумберт, хотя его самого и не было сегодня в ратуше. Говорят, что он в своем имении.

Сильвана кивнула.

– Ты полагаешь, Гумберт хочет отделаться навсегда от Кассиана из-за Катрин и из-за владений Арденов, которое он прибрал к рукам. Вполне может быть, потому что Кассиан единственный, кто мог бы помешать его предстоящему браку и претендовать на его имение, а мы замешаны в это дело только потому, что Катрин наша племянница, а ты верховый судья Ноттингема. Он хитер, этот Болдуин, не умен, но хитер. Хитер по-крестьянски и опасен. Он знает, что у тебя связаны руки, и таким образом убивает двух мух одним ударом. Если ты выступишь против смертного приговора – ты погиб, если объявляешь, что он повинен смерти, то большая часть горожан Ноттингема и твоя собственная семья поднимается против тебя. Парламент же обязан поддержать вынесенный приговор, и в любом случае он ни при чем, так же как если ему и удается одновременно привести устрашающий пример возмутителям спокойствия. Что бы ты ни сделал, результат один – создаешь себе врагов на всю жизнь.