Веление сердец - Лаура Торн

Кассиан обнял ее, прижал к себе так крепко, как будто никогда не хотел отпускать. Он сдавил ее в объятиях, его губы покрывали поцелуями ее волосы, на которые падали его собственные слезы.

– Катрин. О, моя Катрин, моя жизнь, моя любовь, мой свет.

Она прижалась к нему, спрятала свое лицо в грубых складках его монашеского одеяния, впитывала в себя его запах, чтобы навсегда удержать его в своей памяти, затем она подняла голову, подставила ему губы, и Кассиан прижался к ним губами, его язык проник ей в рот, и он целовал ее так дико и так страстно, как никогда до этого.

Они вцепились друг в друга, как двое утопающих.

В этот момент в коридоре раздались чьи-то шаги. Кто-то прошел мимо двери. Кассиан отпустил Катрин. Он выглядел почти смущенным, затем он взял ее за руку и сказал:

– Пойдем.

Он провел ее по темным коридорам монастыря до выхода в сад. Там, рядом с грядками лечебных трав, чей запах наполнял ночь приятным благоуханием, находился маленький садовый домик. Монахи использовали его для сушки трав, из которых они изготовляли разнообразные лекарства и бальзамы. В это время суток в нем было тихо и пусто. Кассиан осторожно открыл скрипучую дверь, они вошли, и он задвинул засов.

Он поискал и быстро нашел пару свечей, зажег их, свет наполнил помещение теплым колеблющимся светом.

– Тебе холодно? – спросил он, когда увидел, как Катрин зябко передернула плечами, прижимая руки к груди.

– Нет, мне не холодно, нет, неправда, мне одновременно и холодно, и жарко. Я не знаю, что со мной. Я невероятно взволнованна. Мое сердце, мое тело – все кричит о тебе, и еще я боюсь.

Он подошел к ней и обнял, нежно и страстно прижимая ее к себе.

– Тсс, тсс, – шепнул он. – Ты дрожишь, не бойся, я с тобой, я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Кассиан, – ответила она и внезапно разрыдалась.

– Что с тобой?

– Все так ужасно. Я люблю тебя больше, чем можно выразить словами, любящие должны быть вместе, мы же прощаемся друг с другом. Я знаю, что никогда в моей жизни больше не будет мужчины, которого бы я любила так, как я люблю тебя. Мне всего восемнадцать лет, но мое счастье в прошлом.

Не разжимая объятий, он покачал ее.

– Я всегда думала, что мы предназначены друг для друга, – всхлипнула она и прижала свое лицо к его груди.

– Да, Катрин, мы предназначены друг для друга. Я точно это знаю, но было бы ошибкой думать, что если мы созданы друг для друга, то нас ожидает счастье. Для людей не существует счастья. Вероятно, мы предназначены для того, чтобы страдать друг о друге, возможно, для того, чтобы другие люди не были так несчастливы.

– Неужели Бог так жесток?

Кассиан покачал головой.

– Нет. Катрин, не Бог так жесток, жестоки мы – люди.

– Я не хочу тебя потерять, я не хочу жить без тебя.

Кассиан тихо рассмеялся.

– Ты в моем сердце, Катрин, и, что бы ни произошло, ты будешь жить в нем, пока я дышу.

Хотя Катрин все еще дрожала, она почувствовала, как исходящие от Кассиана тепло и покой постепенно передаются ей. Дрожь прекратилась, она расслабилась, почувствовала себя защищенной и укрытой, хотя она одновременно знала, что этот миг очень короток и он снова не повторится. Вероятно, последний раз в своей жизни она наслаждается его близостью, каждое мгновение с Кассианом было для нее так драгоценно, что она едва не задохнулась. Она хотела еще раз обладать этим мужчиной совершенно полностью, она хотела отдаться ему и сохранить это воспоминание навсегда в своей памяти.

По ее щекам все еще текли слезы, а руки уже искали путь проникнуть под его одежду. Ее как будто молния ударила, когда она наконец ощутила под своими руками его обнаженную кожу, молния опалила ее тело огнем, ее волосы зашевелились, как будто по ним пробежали тысячи муравьев. Жаркие волны наплывали на ее тело. Катрин закрыла глаза и полностью отдалась своей страсти. Ее дыхание убыстрилось, когда его губы требовательно припали к ее и его язык ищуще проник в ее рот. Ее руки вцепились в плечи Кассиана, ее ногти впились в его плоть.

И пока она упивалась его дыханием, словно любовным эликсиром, ее руки почти неосознанно освобождали Кассиана от одежды, они бежали по его коже, нежно поглаживая и лаская ее, а затем с большей настойчивостью и более требовательно.

В Кассиане также проснулось желание, и в нем загорелась сильнейшая боль при мысли о разлуке с ней. Он торопливыми движениями принялся снимать платье с Катрин. Их акт не был актом нежности, их обуревали желание и боль. Едва раздевшись, они упали на лежавшую на полу одежду. Резким движением Кассиан раздвинул бедра Катрин, глубоко вошел в нее и взял ее сильными резкими ударами. Они достигли вершины наслаждения почти одновременно. Одновременно вскрикнули от мучительной страсти, а затем какое-то время лежали, тесно прижавшись друг к другу, одновременно и смеясь, и плача.

Лишь только спустя некоторое время они смогли отдышаться, и наступило время взаимной нежности.

– Ты прекрасна, – прошептал Кассиан, вид ее беззащитной наготы тронул его до глубины души.

Она лежала рядом с ним, смотрела со счастливым смехом в его глаза, забыв о боли предстоящей разлуки. Она подняла руку и пальцем обрисовала линии его лица, в то время как его руки утешающе и с невероятной нежностью гладили ее тело.

Его пальцы скользили от ее плеч до ее локтей, немного задержались на изгибе ее рук и добежали до ее запястья. Он взял ее руку, поцеловал каждый пальчик отдельно, погладил языком ее бьющийся пульс.

И снова их тела прижались друг к другу.

Снова они лежали, прижимаясь сердце к сердцу. Луна отбрасывала тень на стену, тень от двух тел, которые в мерцающим свете, казалось, слились в одно. На этот раз они любили друг друга нежно, неспешно скользя по волнам желания в море наслаждения.

– Что будет, Кассиан? – спросила Катрин чуть позднее. – Правда, что ты собираешься в Америку? Ты действительно стал монахом? Навсегда?

– Ты задала слишком много вопросов за один раз, – возразил Кассиан и обвел пальцем линии ее губ.

– Я проповедник, а не монах. Я могу свободно делать то, что хочу. Я мог бы даже жениться, но единственная женщина на земле, с которой я хотел бы разделить мою жизнь, скоро будет замужем…

Он тихо рассмеялся, хотя к глазам его подступали слезы.

– На оставшуюся часть моей жизни я останусь один.

– Ты поедешь в Америку?

Кассиан пожал плечами.

– Было бы неплохо. Сэр Вильям Пенн старается получить большой участок земли на побережье Нового Света. Мы хотели бы его освоить, там мы могли бы вести жизнь по нашим представлениям. Соблазнительная мысль, но она ведет меня слишком далеко от тебя. Ах, Катрин, если бы я только знал, что правильно. В настоящий момент не похоже на то, что король Карл Второй возвращается в Англию и планирует вернуть лордам их конфискованные поместья. В Англии у меня нет будущего. Что мне делать?