Веление сердец - Лаура Торн

Дэвид снова рассмеялся.

– Так это ты слонялась всю прошлую ночь, как замковый призрак, по всем коридорам?

Катрин наморщила лоб.

– Ты меня слышал?

– Скажем так, во всем замке нашелся только один человек, который тебя не слышал, это Чарльз, потому что он глух и спал на конюшне с лошадьми.

Катрин хотела улыбнуться, но нечаянно зевнула. Дэвид был прав, она действительно ночью не сомкнула глаз. Внезапно она почувствовала усталость. Веки у нее налились свинцом, глаза закрылись, и вскоре она заснула.

– Отдохни, моя маленькая сестренка, – прошептал Дэвид, взял свой плащ и с нежностью укрыл им Катрин, затем он опустил руку в карман и с бьющимся сердцем вытащил оттуда письмо, которое на рассвете привез ему посыльный. Это было письмо от Летиции:

«Дорогой Дэвид!

Мне можно вас так называть, не правда ли? Пожалуйста, простите меня, что я тогда убежала, услышав, что вы хотите сделать меня своей женой, я не могла иначе. Вы также понравились мне с первого взгляда, я чуть было не поверила в то, что у меня еще есть светлое и радостное будущее, однако тени из моего прошлого навсегда скрывают его от меня. Пожалуйста, не спрашивайте меня о причине, я понимаю, что вы со всей серьезностью подошли к этому вопросу, однако я никогда не смогу стать вашей женой. Пожалуйста, не пишите мне больше. Вы навсегда сохранитесь в моей памяти, но я очень прошу вас забыть меня. Да благословит вас Бог.

Летиция».

Дэвид с удивлением перечитал письмо второй раз, затем покачал головой и задумчиво посмотрел в окно.

– Что же пришлось пережить Летиции? – пробормотал он тихо сам для себя. – Какие тени прошлого зачеркивают ее веру в счастливое будущее?

Он и не заметил, как руки его сжались в кулаки.

– Я выясню все, чего бы мне это ни стоило. Последнее слово здесь еще не сказано.

К обеду они въехали в городские ворота и остановились у леди Сильваны, сестры Элизабет. Тетя приветствовала их с большой сердечностью. Она тоже уже слышала о бродячих проповедниках.

– О, да, – сказала она. – Весь Ноттингем говорит об этом Кассиане и его друге Джордже Фоксе. Одни утверждают, что он лорд из наших краев, другие рассказывают, что Святой Дух предстал ему как свет в конце мрачного туннеля. Что бы ни говорили, точно одно, что он действительно приятный молодой человек. Он очень страстный в своих проповедях, я могу только сказать, что чрезвычайно сожалею, что он потерян для женщин.

Она немного злорадно улыбнулась и кокетливо пожала плечами. Жест, превращавший ее в девочку, хотя ей было уже больше сорока.

– Катрин, я советую тебе пойти сегодня вечером со мной. Он будет снова говорить на рыночной площади, если его слова не тронут твое сердце, то ты по меньшей мере сможешь на него полюбоваться, хотя… – она выдержала паузу и задумчиво, с дружелюбием взглянула на свою племянницу прежде, чем продолжить, – …хотя почти все женщины и девушки впадают в религиозный экстаз, если слышат, как он говорит, да и мужчинам он также очень нравится. Он умно подбирает слова и понимает, как в эти тяжелые времена вселить в людей надежду и укрепить их гордость, а для многих из нас действительно самым важным является гордость и наше достоинство.

Она махнула рукой, и мечтательное выражение на ее лице сменилось улыбкой.

– Увидите сами. Я уверена, что вы будете в восторге, как все жители Ноттингема, но скажите, может быть, вы его знаете, говорят, что он жил вблизи вашего замка.

Катрин и Дэвид обменялись быстрыми взглядами, потом Катрин кивнула. Им нравилась их тетя, которую никак нельзя было назвать послушной и покорной женой своего мужа лорда Бенджамина Вайдчепа, верховного судьи Ноттингема, но тем не менее их связывала между собой большая любовь. По виду она была веселой и легкомысленной, но в ее груди билось доброе, полное сочувствия к другим сердце.

– Он мой лучший друг, – признался Дэвид.

– И он моя большая любовь, даже если мы потеряны друг для друга, – откровенно сказала Катрин.

– О, – все, что смогла произнести леди Сильвана, затем она почти упала на стул и помахала рукой в воздухе. – Вы пробудили мое любопытство, и я не поднимусь со стула, пока все не узнаю. Катрин, начинай.

Дэвид ухмыльнулся, потом сел рядом с тетей, и оба с ожиданием посмотрели на Катрин. Девушка улыбнулась и рассказала им со всей откровенностью о своих отношениях с Кассианом и о том, как их большая любовь была разрушена сэром Болдуином Гумбертом.

Растроганная леди Сильвана проливала слезы сочувствия, когда она успокоилась, то повела Катрин в свою гардеробную.

– Выбери себе самое красивое платье, какое только тебе понравится, моя дорогая, возьми банты, цепочки, кольца. Мне так жаль, что я не могу тебе помочь, но ты по крайней мере должна хорошо одеться. Сегодня вечером и особенно в день своего бракосочетания. Нет ни малейшей причины идти в холстине и посыпать свою голову пеплом. Любовь к Кассиану – это Божия милость, о которой тоскует каждый человек, но оказана она бывает лишь немногим.

Катрин последовала совету своей тети Сильваны. Она надела темно-зеленое платье, которое очень шло к ее глазам, повязала бант такого же цвета в волосы и украсила вырез своего платья золотой цепочкой, на которой висел изумруд.

– Ты прекрасно выглядишь. Просто, но привлекательно и благородно, – признала Сильвана, и Дэвид также согласно кивнул.

– Я знаю, что Кассиана не привлекает внешнее, – сказала Катрин. – Но мне приятней чувствовать себя красивой, хотя я и знаю, что моя красота сейчас не произведет большого впечатления на него.

– Подождем, – было все, что на это ответила леди Сильвана. – Цыплят по осени считают.

Двумя часами позже они отправились к рыночной площади. Осень окрасила листья деревьев в пестрые цвета. Прохладный ветер гулял по улицам и гнал листву перед собой, как дети гонят деревянные волчки.

Катрин была взволнованна и немного дрожала. Через несколько минут она увидит Кассиана. Ее взгляд блуждал по улице.

Изо всех переулков люди потоками устремлялись к рыночной площади. Многие не только захватили детей, но и вели с собой стариков. У многих были радостные лица, и казалось, что холодный ветер им нисколько не мешает.

Поверх платья, подаренного тетей, Катрин набросила на себя плащ из коричневого бархата с серебряной застежкой, тем не менее она вся дрожала не столько от холода, сколько от волнения.

Рыночная площадь была заполнена народом. Казалось, весь Ноттингем собрался послушать проповедника. Однако далеко не все были настроены к нему дружелюбно. Ноттингемский парламент, городской совет были в руках пуритан. Власти города оцепили площадь – повсюду стояли стражники со шпагами на боку и с мушкетами.