Веление сердец - Лаура Торн

– Мое сердце кричит при мысли, что ты будешь так далеко от меня и мы больше никогда не сможем увидеться, но я понимаю тебя. Хорошо, если где-то на земле есть такое место, на котором можно будет построить новый мир, место, в котором будут господствовать справедливость и равенство, богобоязненность и дружелюбие. Я была бы горда, если бы ты помогал создавать такое место, Кассиан, но, несмотря на это, еще более отчаянно я хотела бы, чтобы представилась возможность, пусть самая крошечная, однажды жить вместе с тобой.

– Мы попытались, Катрин, нам не удалось, мы живем не в то время, 1659 год не является годом любви.

– Когда ты уедешь?

– Я не знаю, возможно, через год, возможно раньше, возможно позже, это пока еще не решено. У Вильяма Пенна пока еще нет там земли.

– Тогда у нас есть шанс, что в конце концов все еще будет хорошо?

Ее вопрос звучал так умоляюще, ее зеленые глаза смотрели на него с такой надеждой, что Кассиан не мог разочаровать ее честным ответом. Он погладил ее по голове, как испуганного ребенка, подавил вздох и сказал со всей убежденностью, какую только мог разыграть.

– Да, Катрин, маленький шанс есть всегда. Кто не надеется, тот не живет.

Они не заметили, что ночь уже прошла, начинался новый день. Когда тени в садовом домике стали светлее и закричали первые петухи, Кассиан сказал:

– Ты должна идти, Катрин, нехорошо, если нас заметят здесь вместе.

Она молча кивнула, прикусив при этом губу. Со свинцовыми от печали руками они подняли свои платья с пола и оделись, затем они покинули садовый домик так же осторожно, как пришли сюда. Они крепко держались за руки, наслаждаясь каждой последней секундой близости. У ворот они снова обнялись в последний раз, и их губы соединились в бесконечном поцелуе, затем Кассиан открыл тяжелую дверь и выпустил Катрин наружу. Она вцепилась в его руку, не желая отпускать его, из ее глаз снова хлынули слезы. Она уже стояла в переулке, по которому поехали первые телеги, и все никак не могла его отпустить. Кассиан держал ее руку так крепко, что еще немного – и тонкие пальчики могли бы сломаться. Они еще раз обнялись, тесно прижавшись друг к другу, потом наконец Кассиан оторвался от нее, прошептал хриплым голосом:

– Благослови и защити тебя Бог, – и бегом бросился под защиту монастырских стен.

Она посмотрела ему вслед, на дверь, которая закрылась, и почувствовала себя одновременно чувственно наполненной и совершенно опустошенной.

Слезы все еще бежали по ее щекам, когда она наконец обернулась и, измученная болью, усталостью и пережитой страстью, быстро пошла по переулку. Она не смотрела ни направо, ни налево и не заметила сэра Болдуина Гумберта, который уже несколько часов поджидал ее за углом одного из домов. Его тело чуть не одеревенело от ночной прохлады, усталость, висевшая над ним уже несколько часов, как большая черная птица, внезапно улетела.

– Наконец-то, – пробормотал он и немного встряхнулся. – Я ведь знал, что встречу тебя здесь, Катрин Журдан, и я тебя предупреждал. Теперь ты сполна расплатишься за то, что не послушалась меня.

Он довольно кивнул, посмотрев ей вслед, потер руки, плотнее закутался в плащ и быстрым шагом пошел в направлении рыночной площади к резиденции городского парламента. Рядом с ней находилась маленькая гостиница, в которой его уже ждали.

Глава 17

– Дорогая, тебя и твоего брата сопровождать и оберегать в городе сложнее, чем целый мешок блох, разбегающихся в разные стороны, – ругалась леди Сильвана Ваидчеп, однако в ее глазах светилось такое неприкрытое любопытство, что Катрин, несмотря на свою боль, вынуждена была рассмеяться. – Быстрее садись сюда и рассказывай, что произошло.

Сильвана похлопала по софе рядом с собой, но, когда она заметила усталость Катрин, она подавила свое любопытство и позвала сначала служанку, чтобы та принесла завтрак для Катрин.

– Он уезжает в Америку, возможно, через год. Он хочет начать там новую жизнь, – начала рассказывать Катрин, с трудом удерживая снова подступившие к ее глазам слезы. – И я обдумываю возможность отправиться вместе с ним, не навредив Джонатану.

– Год – это слишком долго, Катрин, было бы неверно принимать сейчас поспешные решения. Речь идет не только о Джонатане, но и о твоих родителях, о честном имени семьи Журданов, об имении, которому сотни лет. Леди никогда не бывает свободна в своих решениях. Я призываю тебя к терпению, иногда что-то происходит само по себе.

Катрин со вздохом кивнула, затем встрепенулась.

– Где Дэвид? Вы нашли вчера дочь портного? Что вы делали вечером?

Леди Сильвана притворилась, будто смертельно обижена.

– Я уже сказала, что вы хуже блох, не так ли? Твоего брата целую ночь не было дома. Он побежал за Летицией, та была уже намного впереди нас, и я внезапно обнаружила, что стою совершенно одна и без всякой мужской поддержки у края рыночной площади. К счастью, мой дорогой муж прислал за мной карету и я без приключений добралась до дома и провела вечер у камина, ожидая вас.

Она подняла руки, возвела глаза к потолку и воскликнула с наигранным пафосом:

– Господи Боже, ты один знаешь, как я беспокоилась о детях.

Катрин рассмеялась.

– Ну, один из детей уже снова здесь, а о Дэвиде не имеет смысла беспокоиться. Он мужчина. С ним ничего не случится.

В эту минуту дверь распахнулась, и Дэвид влетел в комнату. Под глазами у него были темные круги, спутанные волосы свисали на лицо, губы превратились в узкую линию. В его взгляде сверкал холодный гнев.

– Господи Боже, да что же с тобой случилось? – спросили одновременно Сильвана и Катрин.

– Только не спрашивайте меня сейчас, – прошипел Дэвид. – Я готов совершить убийство.

– Ах, – сказала леди Сильвана, затем спросила: – А кого ты хотел бы убить? Угрожает ли опасность мне и твоей сестре? Нужно ли нам звать кого-либо на помощь?

Дэвид был не в состоянии оценить иронии Сильваны. Он сжал кулаки и с диким видом озирался вокруг себя, как будто ожидал, что его заклятый враг в любой момент может выскочить на него из любого угла комнаты.

– Я предполагаю, что речь идет о Летиции, – сказала Сильвана, встала, схватила Дэвида за руку и усадила его на стул. – Сначала успокойся, а потом расскажи, что случилось. Я думаю, что стакан портвейна тебе поможет.

Она подошла к буфету, взяла бутылку и поставила ее на стол, затем принесла два стакана, минутку подумала, посмотрела на Катрин и сказала:

– Конечно, молодой леди не полагается уже с утра пить портвейн, но я думаю, что сейчас нам всем необходимо немного подкрепить себя. – Она взяла третий стакан и налила вино.

Дэвид поднес стакан к губам и выпил его одним залпом в то время, как Катрин осторожно пила портвейн маленькими глоточками.