Разлучи нас, смерть! (СИ) - "Ginger_Elle"

— Я никогда не показывался на приёмах с мужчинами и исключительно редко — с другими женщинами. И я всегда жил в своём доме, со своей семьёй. Я, кажется, уже не раз говорил тебе, что ты — не временное увлечение и что я отношусь к тебе иначе. Я делаю это исключение только для тебя.

— Прости, Дэниел, мне это не нужно. Наши с тобой отношения… окончены.

— Нет, Джейсон. Ты говорил, что принадлежишь мне! Мы любим друг друга.

— Любовь не может быть оправданием всему, — покачал головой Джейсон. — Я не хочу быть ни твоим тайным любовником, ни явным и тем самым унижать и мучить твою жену. Я не хочу таких отношений — бесчестных, подлых, унизительных для нас обоих. Просто не хочу…

— Я не могу допустить этого, — сказал Дэниел, поднимаясь с кресла. — Я не дам тебе уйти. Ты нужен мне.

Он подошёл к Джейсону и попытался его обнять, но тот вырвался из его рук.

— Не смей прикасаться ко мне! — Джейсон направился к дверям. — Это не мелкое недоразумение, которое можно разрешить поцелуями и двумя часами в постели. Всё кончено!

Джейсон попытался открыть дверь и только тут вспомнил, что она заперта.

— Дай мне ключ, — он протянул руку.

— Нет. Я хочу, чтобы ты выслушал меня.

— Я всё уже слышал. Я не хочу больше видеть тебя. Мне сейчас больно, но это пройдёт. Рано или поздно, но пройдёт, — голос Джейсона чуть заметно задрожал. — А если я останусь с тобой, это не закончится никогда.

Дэниел подошёл к нему вплотную, так что мог бы коснуться его, сделав лишь шаг вперёд.

— Пожалуйста, Джейсон. Останься со мной. Не разрушай всё. Мы были счастливы и сможем быть снова.

— Нет, мы не были счастливы! Ты лгал мне, а я ничего не знал. Это не счастье. Это обман! — в глазах его стояли слёзы.

Ламберг протянул руки и коснулся щеки Джейсона.

— Я прошу тебя, умоляю. Ты убиваешь нас обоих, — он обхватил лицо Джейсона руками и попытался поцеловать его.

Джейсон отвернул голову и ослабевшими руками попытался оттолкнуть от себя Дэниела.

— Не надо… — еле слышным голосом попросил он. — Отпусти… Дай мне уйти! Не надо…

Он чувствовал, как тело слабеет, и ему казалось, что он держится на ногах, только пока Дэниел прижимает его к створке двери.

Тот покрывал поцелуями его лоб, глаза и щёки, повторяя:

— Я люблю тебя… Люблю тебя… Не отпущу… Ты мой…

Джейсон уже не сопротивлялся, бессильные слёзы потекли из его глаз:

— Как ты мог? Я ненавижу тебя. Хотя бы сейчас не мучай меня… Пожалуйста, отпусти!.. Открой. Отпусти. Отпусти. Отпусти…

Дэниел смотрел на дорогое, любимое лицо, на сомкнутые ресницы, из-под которых медленно текли слёзы, на дрожащие губы.

— Иди, — сказал он.

В замке щёлкнул ключ. Джейсону понадобилось с десяток секунд, чтобы прийти в чувство. Он вытер слезы и выпрямил спину. Уже в открытой двери он остановился и обернулся, словно хотел что-то сказать, но лишь покачал головой.

Джейсон пересёк гостиную и вышел в холл. Николс, увидевший его бледное застывшее лицо и покрасневшие глаза, на секунду растерялся, но потом тут же спохватился:

— Я попрошу Дэвиса отвезти вас.

— Нет, спасибо. Боюсь, я не могу больше пользоваться услугами этого дома.

— Простите, мистер Коллинз, но я настаиваю. Вы сейчас в таком состоянии…

Дворецкий исчез буквально на несколько секунд и явился уже с Дэвисом. За это время Джейсон успел подумать, что ему, и вправду, лучше согласиться. Он не был уверен, что сам сообразит, как добраться домой. Его мир был разрушен. Дэниел дал ему всё, а потом отнял. В его предательстве была какая-то невыносимая жестокость.

Вместе с Дэвисом они спустились вниз, и телохранитель усадил его на заднее сиденье «Мерседеса», опустив стекло, отделявшее пассажирскую часть от водительской.

— Вы точно в порядке, мистер Коллинз? — спросил он. — У вас такой вид, как будто сейчас в обморок упадёте. Может быть, отвезти вас к врачу?

— Нет, всё не настолько плохо, — помолчав, Джейсон добавил: — Двести евро ваши.

Часть II. Пряничный домик

Глава 22 Лондон, ноябрь 2006

Джейсон жил словно в горячечном бреду. Всё вокруг казалось нереальным, ненастоящим, плоским. Он даже представить себе не мог, что может испытывать такую боль. Ему было даже хуже, чем после того, как он сбежал от похитителей. Тогда он мог хотя бы радоваться, что всё же вырвался из этого кошмара, а сейчас всё было так, словно он как раз погрузился в кошмар.

Он продолжал ходить на лекции и даже кое-как делал задания дома, но всё это происходило в фоновом режиме на краю его сознания, а главным оставалось предательство Дэниела. Он любил его. Сейчас он, как никогда, понимал, что любил его, иначе Дэниел не смог бы причинить ему такую боль.

Быть может, степень любви можно измерить тем, насколько сильную боль может причинить тебе тот, кого любишь.

Первые два дня он не выходил из дома и почти не ел. На третий встал утром с кровати и пошёл на занятия. Он делал всё на автомате, не думая и не чувствуя. Дэниел не звонил. С ним только один раз связался Брент и уведомил, что Джейсон может оставаться в своей квартире сколько угодно долго (мистер Ламберг будет оплачивать все счета), и если ему нужны какие-то из вещей, оставшихся в квартире мистера Ламберга, ему их доставят в любое удобное время, или же он сам может зайти за ними. Брент, судя по всему, не был в курсе, что комедии наступил конец, и всё так же выступал от имени «мистера Ламберга».

Через несколько дней Джейсон начал паковать вещи и подыскивать себе комнату или квартиру: в начале учебного года он отказался от жилья, предоставляемого студентам, а теперь, в середине семестра, место было не так просто найти. Возможно, оно бы и нашлось, но не мгновенно: нужно было ждать несколько недель. Джейсон не мог себе этого позволить — он не желал больше оставаться в этой квартире. В конце концов, всё разрешилось довольно быстро и удачно, правда, чуть дороже, чем он планировал. Уилл, студент из его группы, как раз подыскивал соседа. Он снимал квартиру вместе с двумя другими студентами со старших курсов, но одному из-за семейных проблем пришлось бросить учёбу. Вместо него и согласился въехать Джейсон. У него оставались кое-какие сбережения — он очень мало расходовал в последние месяцы по сравнению с предыдущими — и их, по его расчетам, должно было хватить до марта или апреля, возможно, и дольше. К тому же, он надеялся в ближайший месяц найти работу.

Собирая чемоданы, он всё же уложил кое-что из одежды, купленной на деньги Дэниела Астона. К некоторым вещам он привык, и ему было обидно думать, что они отправятся в мусорный бак.

В воскресенье через две недели после разрыва с Дэниелом — и в третий раз в этом году — он переехал на новое место. Утром в понедельник он позвонил Бренту и сообщил, что съехал и отправил ключи по почте на адрес квартиры Ламберга в Челси.

— Там остались кое-какие вещи, принадлежащие вашему боссу, — добавил он. — Одежда, его подарки.

— Он не стал бы возражать, если бы вы оставили их себе, — напряжённым голосом произнёс Брент.

— Очень щедро с его стороны, — сухо ответил Джейсон. — До свидания.

Ему было жалко оставлять разве что подаренные Дэниелом часы. В них была особая сдержанная красота и сложность, которые его завораживали. Он редко их носил, но иногда по несколько минут наблюдал за работой механизма через заднюю стеклянную крышку. А ещё с ними были связаны воспоминания… Но подарок за сто пятьдесят тысяч долларов был слишком дорогим, чтобы оставить его себе. И этих воспоминаний он тоже больше не хотел.

С новыми соседями по квартире он легко поладил: Уилл был общительным и деятельным парнишкой, а второй сосед, Бапулал Шарма, учившийся на экономическом факультете, оказался почти полной его противоположностью — он разговаривал только по делу и большую часть времени проводил в своей комнате за книгами. Впрочем, Джейсон не сильно от него отличался. Он перестал ходить в спортивный зал, забросил музыку и занимался только учёбой. В свободное время он просто сидел на кровати, глядя в пустоту. Он пытался научиться не думать, потому что мысли всегда, раз за разом, возвращались к Дэниелу. Он прекрасно понимал его мотивы, но не мог поверить, что этот человек мог так долго и так жестоко его обманывать. А сам он был слишком доверчив, с готовностью закрывая глаза на тайны своего любовника.