Разлучи нас, смерть! (СИ) - "Ginger_Elle"

Они пристально смотрели в глаза друг другу. Джейсон не испытывал страха, только понимание, что Дэниел прав: он принадлежал ему, каким-то странным, непонятным, неправильным образом всё в нем тянулось к Дэниелу и желало его. Сила этого человека, и физическая, и внутренняя, опьяняла его.

Дэниел отпустил его, но Джейсон так и остался лежать в той же позе и не сводил с Астона глаз. Тот поднялся на ноги и подошёл к потухшему камину.

— Ты словно пришёл из другого мира, Джейсон, как эльф-подкидыш, — сказал он, тяжело дыша. — Я не знаю, что делать с тобой. Эльфы исполняли желания, но так коварно, что в конце концов самое желанное на свете оборачивалось против человека и губило его. Так же и подарки эльфов…

— Ты можешь отказаться от подарка, — произнёс Джейсон.

Дэниел резко развернулся к нему:

— Нет, я возьму его, чего бы мне это ни стоило. Я решил это давно, даже до того, как мы стали любовниками, и не откажусь от своего решения.

Он подошёл к Джейсону и поднял с пола свой пиджак, опустил руку в карман и достал те самые часы, что подарил после их первой ночи. Он взял правую руку Джейсона и застегнул на ней кожаный ремешок.

— Ты останешься со мной, Джейсон. Потому что ты этого хочешь. Потому что я этого хочу.

Глава 24

Из дневника Джейсона Коллинза

3 января 2007

Проснулся рано утром, в пять часов, и не смог больше уснуть. Даже не стал вылезать из кровати, лежу с ноутбуком. В квартире никакой звукоизоляции, поэтому пока не встаю, чтобы не разбудить Бапулала — его комната напротив ванной. За Уилла можно не опасаться, он вчера пришёл из ночного клуба очень поздно и теперь спит как убитый.

Первую половину дня я свободен, а после обеда надо идти на работу. Завтра возвращается в Лондон Дэниел.

Я вернулся к нему. Я презираю самого себя за эту слабость, но без него я как будто потерян. Это невозможно объяснить. Без него во мне страшная пустота, я ничему не радуюсь, ничего не чувствую. Я сдался и вернулся к нему.

Мне отвратительно то, что мы делаем. Я не могу перестать думать о его жене и о том, как он с ней поступает. Она про нас рано или поздно узнает. Скорее всего, уже… Мне невыносимо стыдно, но я ничего не могу с собой поделать. Я хочу быть с ним.

Дети — ещё хуже. С одной стороны, они пока ничего не понимают, но они не могут не замечать, что их отец редко бывает дома, практически там не живёт. Дэниел теперь почти всё время, когда не в деловых поездках, проводит в Лондоне. Он навещает их, но это не то… Я иногда хочу сказать ему, что он должен поехать к жене и детям, но не могу себя заставить, не хочу вызывать их призраки. В конце концов, это не моё дело, как он обходится со своей семьёй, но я испытываю колоссальное чувство вины перед ними. Думаю, он тоже, хотя никогда не показывает этого.

Он хотел, чтобы я переехал в его дом в Белгравии, но я отказался. Что, если его жена приедет туда? Она имеет на это полное право. И она как жена Дэниела и хозяйка дома будет иметь полное право вышвырнуть меня оттуда. Я не хочу занимать её место рядом с ним. Я его любовник. Ничего больше. Жить в фамильном особняке — что-то слишком личное и одновременно официальное, как будто объявление о своих отношениях во всеуслышание. В старую свою квартиру я тоже не вернулся: во-первых, мне это просто было тяжело, а во-вторых, Дэниел посчитал, что она мне не подходит. Нужно, по его словам, что-то достойное моего положения. Очевидно, положения королевской фаворитки. Он говорит, что у меня должно быть больше места и помещения для прислуги и охраны. Если с прислугой я ещё могу мириться (в конце концов, я вырос в доме, где была прислуга, пускай и всего лишь одна миссис Риттер), то с постоянным присутствием охраны — с трудом.

Мне надо будет посмотреть квартиры, которые подберет для меня секретарь Дэниела, и выбрать что-нибудь. Честно говоря, я был бы рад, если бы она сама и выбрала. Мне всё равно.

Пока я живу на старом месте. Выторговал у Дэниела эту возможность, хотя он, конечно, был против. Представляю, какие картины ему рисуются: я в одной квартире с двумя молодыми людьми. Новая квартира, скорее всего, будет нуждаться кое в каких переделках или смене обстановки. Так что я смогу жить с Уиллом как минимум до марта. Я его уже предупредил, что скоро съезжаю. Парню не везёт с соседями.

Дэниел также милостиво позволил мне работать в книжном магазине. Я решил остаться там до тех пор, пока мне не найдут замену. Честно говоря, я думал, это произойдёт быстрее, но прошёл уже месяц, а я всё ещё работаю.

Я полный дурак. Когда я согласился вернуться к Дэниелу, он был готов пойти на любые уступки. И как я этим воспользовался? Миллиардер согласен выполнить любое твоё желание, а ты выбираешь несколько месяцев работы продавцом и жизнь в съёмной квартире с двумя студентами. Очень умно.

Мне ничего от него не нужно. Он и так даёт мне слишком много. Я чувствую, что каждую минуту, что он проводит со мной, я отбираю у кого-то другого.

Не буду лицемерить и говорить, что мне всё равно, сколько у него денег. Разумеется, я нахожу много плюсов в том, что Дэниел богат. Мне нравится не думать о расходах, не считать каждый фунт, жить в окружении красивых вещей. Я могу обходиться без всего этого — и несколько лет я экономил, занимался домашними делами, сам убирался в квартире, отказывал себе в вещах, которые не мог позволить, — но если есть возможность всего этого избежать, я готов ею пользоваться без зазрения совести. Жить, позволяя другим заботиться о себе, простительно до восемнадцати лет, но я, видимо, привык.

Раньше меня всем обеспечивал отец, теперь содержит любовник. Господи, кем я становлюсь?

Год назад я даже подумать не мог, что буду делать это с мужчиной. А теперь…

Я провожу с Дэниелом несколько вечеров в неделю и иногда остаюсь до утра. Естественно, Уилл начал задавать вопросы. Я сначала изворачивался как мог, но скрывать не имело смысла, рано или поздно всё узнается, поэтому как-то раз просто сказал: «Я ночевал у своего любовника. У мужчины».

Уилл не особенно удивился и сразу спросил:

— У того, который прислал за тобой лимузин?

— Да, у него.

— Принимая во внимание лимузин, охрану и все эти твои дорогие шмотки, почему ты живёшь здесь?

— Я расстался с ним в октябре и переехал сюда. Пока мне удобнее оставаться тут.

— А у него нет случайно такой же состоятельной сестры?

Я чуть не ответил, что сестры нет, зато есть жена, но, конечно, промолчал.

Я несколько раз выходил вместе с Дэниелом. Мы обедали и ужинали в дорогих ресторанах и были на двух официальных приёмах. Помню, я раньше был вечно недоволен тем, что он куда-то ходит без меня. Совершенно зря. Я очень неуютно себя чувствую, просто ужасно. Одно дело — просто быть любовниками, и совершенно другое — делать недостойные отношения публичными. Разумеется, в обществе мы не позволяем себе никаких проявлений симпатии или чего-то ещё в этом роде, я даже лишний раз взглянуть на него боюсь. Кажется, пока меня принимают, скорее, за секретаря, которого Астон зачем-то берёт с собой, чем за его любовника. Но они скоро всё поймут.

Дэниел настаивает, чтобы я везде ездил с ним. Конечно, если у меня совсем нет желания, я могу отказаться. Но он говорит, что хочет таким образом продемонстрировать мой статус: я не очередное развлечение, а его постоянный спутник. Но я не стремлюсь к тому, чтобы меня демонстрировали, в том числе и потому, что так слухи только быстрее дойдут до его жены. А Дэниелу, похоже, всё равно. Он считает своё желание поступать тем или иным образом достаточным оправданием. Мне сказал Брент, что члены одного клуба, где Дэниел раньше иногда обедал, дали ему понять, что его присутствие там в свете последних событий не очень желательно. Нет, его не исключили — это было бы слишком грубо и демонстративно для настоящих английских джентльменов, но, тем не менее, там он больше не обедает. Возможно, это только начало.