Женщины вокруг Наполеона - Гертруда Кирхейзен

Жозефина Дюшенуа выступила в первый раз 16 Термидора X года в роли Федры и пробыла в «Comédie Française» в течение двадцати восьми лет. Хроническая болезнь заставила ее, наконец, покинуть сцену. Она умерла почти в нищете 8 января 1835 года в Париже и оставила после себя двух сыновей и одну дочь. Отцом ее старшего сына Анри-Ашиль Рафена был приемный сын знаменитой мадам де-Жанлис Казимир Бекер, а младший Анатоль-Шарль-Сирюс Рафен, по всей вероятности, был сыном Алексиса Лавестена, внука этой же самой дамы. Наконец, дочь Розамунда-Жозефина родилась от связи с пехотным майором Шарлем Желине.

Глава XI Придворные дамы и лектрисы. Тайна Сен-Клу

Синьорой Грассини, актрисами Жорж и Дюшенуа исчерпываются увлечения Наполеона представительницами сцены. Такие мимолетные встречи, как некрасивая, но талантливая певица мадам Браншю, мадемуазель Бургоэн, жизнерадостная возлюбленная министра Шанталя, и позднее мадемуазель Марс, о которой император говорил генералу Гурго, что из всех актрис она, пожалуй, нравится ему больше всех, занимали слишком мало места в жизни Наполеона, чтобы стоило дольше останавливаться на них. Прекрасная и знаменитая Ида де-Сент-Эльм, по ее словам, тоже была близка с Наполеоном. Но всем этим одалискам, приходившим в сераль, было дано ровно столько времени, чтобы распоясаться и получить поцелуй от паши и чтобы затем исчезнуть так же незаметно, как они и появились.

Наполеону, императору, уже не было надобности искать себе любовниц среди героинь сцены. При его дворе, правда, не было Ифигений, Клитемнестр. Лукреций и Юлий, но зато было много молодых и красивых, темпераментных, а также и податливых дам, которых взгляд орлиных очей властелина наполнял трепетом и вместе гордостью и счастьем. И если были многие, которые боялись императора, то были и такие, которые преклонялись перед ним. Одних толкало в объятия Наполеона честолюбие или интрига, других – любопытство узнать, сможет ли этот завоеватель и властелин, этот человек с железной волей сопротивляться очарованию нежного голоса, ласке бархатной женской ручки, и как он сам умеет ласкать. Итак, Наполеон имел богатый выбор среди придворных и почетных дам и среди лектрис императрицы Жозефины и его сестер.

Первой из этой категории считается дворцовая дама мадам де-Барберо де-Веллексон де-Воде. Она принадлежала по рождению к старинной аристократии Сен-Жерменского предместья и была одной из самых красивых женщин при молодом императорском дворе. Но это была своенравная, в высшей степени требовательная и расточительная женщина. Больше всего на свете она любила игру, но играла несчастливо и теряла колоссальные суммы. Поэтому она беспрестанно была в денежных затруднениях. Ее царственный любовник вечно должен был выводить ее из этих затруднений. Наполеон был очень щедр по отношению к своим любовницам, но он не любил, чтобы к нему обращались с денежными требованиями. А денежные требования мадам де-Воде были слишком велики даже и для императора. «Я не достаточно богат, – говорил он, – чтобы позволить себе роскошь иметь такую дорогую любовницу». Поэтому ее господство в качестве фаворитки было весьма непродолжительно. Когда она в один прекрасный день снова потребовала у него 50 000 франков, которые она проиграла, и прибавила при этом, что она застрелится, если он откажет ей в ее просьбе, то он уволил ее в отставку. Правда, она получила свои 50 000 франков, но при этом должна была немедленно расстаться с должностью дворцовой дамы и ей было навсегда запрещено входить в потайные апартаменты. Она отомстила тем, что вновь сделалась роялисткой [24] .

Мадемуазель Лакост, прелестная блондинка, о которой г-жа Аврильон говорит, что она с очаровательной жизнерадостностью соединяла много ума, а также некоторые другие лектрисы, как мадемуазель Гильебо, дамы де-Матис и де-Барраль, – последние обе лектрисы у принцессы Полины, – не были счастливее мадам де-Воде в длительности их связи с Наполеоном. Жозефина положила конец идиллии с мадемуазель де-Лакост, настояв в слезах на том, чтобы молодая девушка была отослана обратно к своим родителям. Подобная же развязка произошла и с мадемуазель Гильебо.

Гораздо более длительны были отношения Наполеона к мадам Дюшатель; пожалуй, на этот раз это было не только скоропреходящее увлечение. Она была недавно замужем за стариком статским советником Дюшателем, который, по словам герцогини Абрантесской, вполне мог быть отцом своей молодой жены. Мадам Дюшатель была придворной дамой Жозефины. Долгое время ее имя держалось в секрете в мемуарах современников. Мадам Жюно упоминает о ней как о мадам Д., точно так же, как и камердинер Констан. Мадам Ремюза заменяет ее фамилию тремя звездочками, однако уже немного позднее она говорит о мадам X., которая представляется нам идентичной с мадам. И только Льюис Гольдсмис называет полное имя мадам Дюшатель в своей «Histoire secrète du cabìnet de Napoléon». И тут же он рассказывает о скандальной сцене, которая будто бы разыгралась между любовниками на следующий день после сближения, но этот рассказ в своей грубой вымышленности дает нам только представление о ненавистническом образе мысли этого беззастенчивого памфлетиста.

Сам Наполеон окружал свою связь величайшей тайной, отчасти, может быть, потому, что не хотел вносить раздор в семейную жизнь мадам Дюшатель, которая была со своим мужем в наилучших отношениях, а отчасти чтобы не возбуждать непомерной ревности Жозефины. Он простирал до того свою предосторожность, что предпринимал свои визиты к придворной даме не иначе как в самый глухой час ночи, когда во дворце все спали, крадучись, как вор, на цыпочках и в чулках. Ни разу Констан не освещал ему путь свечкой; он всегда нес ее сам, чтобы потушить ее тотчас же, если бы он заметил что-нибудь подозрительное. Так как шпионы Жозефины были очень бдительны, то он легко рисковал попасться. «Однажды, – рассказывает Констан, – почти уже совсем рассвело, а консул все еще не возвращался в свои покои. Так как я опасался какого-нибудь скандала, то я предупредил камеристку мадам Д., как он сам мне приказывал делать в подобных случаях, чтобы она сообщила своей госпоже, который час. Не прошло и пяти минут после того как я ей дал это поручение, как я увидал консула, возвращавшегося в большом возбуждении. Вскоре я узнал и о причинах этого возбуждения. На своем пути он заметил одну из приближенных Жозефины, которая наблюдала за ним через окошечко выходившей в коридор уборной. После сильной вспышки гнева по поводу любопытства прекрасного пола он послал меня к разведчице враждебного лагеря, чтобы передать ей приказ молчать, если она не хочет, чтобы ее удалили».

На этот раз Наполеон отделался только испугом, потому что молодая шпионка была достаточно благоразумна, чтобы молчать, – вследствие ли денежного подарка, или, может быть, вследствие угрозы Наполеона.