Сладость риска - Марджери Аллингем

квадрата. В этом кругу был другой, меньшего диаметра и концентричный, а в нем еще один квадрат. В пространстве между кругами было трижды написано имя Кассиэль, а на всех четырех сторонах внутреннего квадрата большими печатными буквами – Астарот.

Сразу значение этого рисунка не понял никто, кроме Аманды, но тетя Хэтт встала со своего места.

– Доктор, здесь душно, – сказала она. – Я выйду в сад.

Гэлли подскочил к ней и рявкнул:

– Сидеть!

Почему тетя Хэтт послушно села, она так и не смогла потом объяснить, но в тот момент любопытство в ее смешанных чувствах, пожалуй, преобладало.

Доктор склонился над спинкой дивана и извлек из-за нее длинный черный халат, в который тотчас облачился. А затем, ступая осторожно, чтобы не задеть меловой рисунок, занял место в центре внутреннего квадрата.

– Теперь я объясню, – произнес он.

Снаружи разразилась гроза, и шум ветра вместе со стуком дождя по листьям сделали сцену еще более фантастичной и проникновенной.

Оглушительный раскат над головами перекрыл на мгновение голос старика, и даже флегматичный Гаффи содрогнулся. Бывают события настолько неожиданные и необъяснимые, что притупляют все чувства и человек какое-то время не способен реагировать на них рационально. Когда гром стих, в маленькой гостиной воцарилась мертвая тишина – пятеро гостей сидели, тяжело дыша и таращась на фигуру в черной одежде.

– Есть много наук, – начал доктор Гэлли, – которые оказались забыты. Были времена, когда люди добровольно отдавали жизнь в поиске силы, о которой даже не мечтают нынешние бездари-псевдоученые. Сорок лет назад я дал себе клятву, что сравняюсь с такими людьми и, возможно, даже превзойду их в их собственной игре.

– Долгие годы, – продолжал он страстно, – я стремился с помощью чудесных книг, доставшихся мне вместе с этим домом, стать мастером оккультных наук, утраченных глупым человечеством.

– Я учился усердно, – вещал он, глядя на гостей сверкающими глазами, – и бессчетное множество раз доказывал себе, что выбрал верный путь. Я мог бы вам рассказать о превосходных лекарствах, которыми пользовал добрых местных жителей с помощью волшебных сил воздушной стихии. По этой причине некоторые селяне почитают меня, как в прошлом не столь уж отдаленном их предки почитали великого целителя Джона Ди, служившего придворным магом у королевы Елизаветы.

– Но, – говорил он в нарастающем раже, излучая такую мощную нервную энергию, что слушатели не смогли бы сдвинуться с места, даже если бы попытались, – хоть я и добивался значительного успеха в малых предприятиях, всякий раз убеждаясь в собственной правоте, результаты больших дел неизменно разочаровывали. Сначала я полагал, что мои книги лгут или что врачебное образование сделало меня слишком примитивным, слишком материалистичным, чтобы достигнуть целей. Но семь ночей назад я победил. Он наконец пришел! Астарот собственной персоной!

– Подождите! – простер он руки. – Подождите! Вы должны дослушать до конца. Вы должны увидеть, к какому триумфу привели меня мои изыскания. Семь ночей назад, в час Метатрона, я находился в этой комнате один, стоял в центре круга и просил Астарота явиться. Перед тем я постился три дня. Эта комната была усыпана кориандром, белладонной и пасленом, и я исполнил все необходимые ритуалы, о которых не могу вам рассказать. Я повторил призыв, и Астарот пришел.

Но не в своем естественном виде, а в обличье человека. Когда я позвал его, он приблизился, и я знал: мои заклинания достаточно сильны и удержат его. Чтобы он не причинил мне вреда, я стал его слугой. Он тайно жил в моем доме, а я повиновался ему. Я обманул его лишь единожды. И уже было думал, что он покинул меня, но вскоре…

Гэлли повернулся к гостям с сияющим лицом и стал просто страшен. Аманда так сильно сжала револьвер в кармане, что заныла ладонь.

– …Но вскоре все изменилось. Я обнаружил его на пустоши; он был жестоко избит; когда тело в таком состоянии, дух не может покинуть его. Я принес его сюда, и он стал моим пленником. Но я боюсь за него. Хоть я и кормлю дух благовониями, являющимися, как утверждают мои книги, его основной пищей – дымом амбры, ладана, красного стиракса, мастики и шафрана, – он не идет на поправку.

Гэлли умолк, давая аудитории время переварить услышанное, а потом продолжил все с тем же жутким пафосом:

– Если тело умрет, духу придется искать другое обиталище. Надеюсь, теперь вы понимаете, для чего я созвал вас. В книгах говорится, что Астарот, князь криминаторов – это большая группа духов огня, – может быть задобрен кровью двух девушек и двух юношей, пролитой в урочный день в час Кассиэля.

– Я намеревался, – сказал он с хитрецой, – напоить вас вином с толикой морфия, чтобы было легче подчинить. Но, как видите, он знает свою силу, а потому отверг современное средство. И вот час настал. Астарот, явись!

Гэлли вскинул руку и повернулся к занавешенному эркеру. Он дрожал, глаза горели, на губах тонкой полоской выступила пена.

Гроза усилила сцену. Отдаленные раскаты грома подчеркивали слова. Сверкнула молния, раздался грохот.

– Эй! – воскликнул Гаффи, с трудом поднявшись на ноги. – Доктор, прекратите балаган! Вы что, с ума сошли?

– Ой, смотрите! Смотрите! – Голос тети Хэтт можно было едва узнать, когда она перебила возмущенный выпад мистера Рэндалла. – Там, за шторой, кто-то есть! Он двигается!

Этого было достаточно, чтобы гостями доктора Гэлли овладел неописуемый ужас. Все взгляды вперились в тяжелую штору. Еще явственнее запахло курениями. Штора зашевелилась, за ней раздался странный звук – не то стон, не то вздох, но мало похожий на человеческий.

– Он идет! – вскрикнул доктор Гэлли, трясясь в экстазе возбуждения. – Астарот, явись! Заклинаю властелинами демонов, населяющих верхний эфир: Пифоном, Велиалом, Асмодеем и Мерихимом! Выходи! Властью ложных богов призываю тебя! Властью престиджитаторов и фурий и силою Ариэля, повелевающего громами и молниями, оскверняющего воздух и творящего эпидемии и другие напасти! О Астарот, приди, не мешкай! Явись пред взором моим! Повелеваю тебе в час Кассиэля, чьим пленником ты станешь, быть видимым пред кругом так долго, как я хочу, пока не позволю тебе уйти.

Завывания стихли, шторы дрогнули и раздвинулись, и в проеме возникла ужасающая картина. Окруженная дымом тлеющих трав фигура мужчины – до того истощенного, что походила на скелет, частью закутанного в темно-красную ткань, частью нагого, если не считать каббалистических татуировок.

Человек шатался. Лицо было перекошено, красные глаза лихорадочно блестели. Его узнали только по волосам. Они росли в виде вдовьего пика, почти доходя до переносицы.

Доктор в каббалистическом круге бормотал заклинания точно маньяк, исступленно призывал демона воспользоваться своим древним правом и выпить порцию крови, приготовленную для него.

Потрясенные