Сладость риска - Марджери Аллингем

занимался. Но я не об этом. С тех пор, как я с ним познакомилась, он заходит все дальше и дальше. Видите ли, древняя медицина – это нередко… – Она снова замолчала.

– Это нередко разновидность колдовства, – серьезным тоном договорил за нее мистер Кэмпион.

Девушка мрачно посмотрела на него.

– Вот именно, – подтвердила она. – Глупо, да?

Мистер Кэмпион молчал. Посвятив немалое время исследованиям самых потайных уголков человеческой психики, он сталкивался с ее нетривиальными проявлениями, такими как редкие мании или специфические регрессии. Суффолк, одно из старейших графств, остался, по сути, глухоманью, и, хотя местные газетенки иногда описывали необычные преступления, рассматривавшиеся в крошечных сельских судах – преступления, связанные с невежеством и суевериями, – до лондонских ежедневных изданий эти истории не доходили. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в графстве, где целые общины годами не видели констебля, могут происходить очень странные вещи, которые никогда не попадут в крупнотиражную печать.

Чем дольше он размышлял над версией Аманды, тем более вероятной она выглядела – или правильнее сказать, менее невероятной? Когда человек с медицинским образованием не покупает практику, а просто вешает на дверь табличку, он автоматически становится парией в глазах живущих в окрестностях профессиональных врачей. И это резко сужает круг пациентов. В случае Гэлли пациенты – преимущественно невежественные и доверчивые люди, из которых немногие умели читать, когда он здесь поселился.

Нетрудно было вообразить впечатлительного юношу в унаследованной им библиотеке, роющегося в древних фолиантах и жадно впитывающего любые знания, хотя бы косвенно связанные с интересующими его темами. Наверняка был соблазн испытать какое-нибудь древнее средство на ничего не подозревающим пациенте, – и было изумление, когда оно случайно подействовало. И конечно же, по мере взросления Гэлли становился все более фанатичным, все сильнее увлекался своим опасным хобби…

Молодой человек посмотрел на Аманду.

– Когда мы приехали в деревню, в первую же ночь Лагг увидел – или решил, что видел, – труп на пустоши, – сказал он. – Это как-то связано с Гэлли?

Аманда тяжело вздохнула.

– Такое здесь случается редко, – сказала она. – Но по большому счету от этого никому не бывает вреда. Жители деревни не возражают – раз уж так нужно Гэлли. Фред Коул умер естественной смертью, и он был довольно плохим человеком. Вы не поймете, если я не объясню.

– В некоторых нецивилизованных странах, – проговорил мистер Кэмпион, не сводя взгляда с ее лица, – люди верят, что в случае смерти их земляка, чья личная жизнь была недостаточно хороша в нравственном плане, нужно оставить труп в лунном свете на три ночи – тогда злой дух выйдет из него, а не будет заточен в могиле, где он сможет набрать силу и стать опасным. Самые храбрые дежурят возле покойника, чтобы не пропустить момент выхода духа и понять, к какому ангелу следует обращаться для защиты от него.

Аманда вздохнула с явным облегчением:

– Так вы знаете… Я рада: не нужно долго объяснять. Да, все правильно. Не уверена, что старик Гэлли проделывал это раньше, но он упоминал обряд много раз. Думаю, Фред Коул – первый человек, чья репутация была достаточно скверной, чтобы Гэлли смог поставить опыт, никого не обидев. Вот, собственно, и все. Давайте забудем об этом, ладно?

Кэмпион по-прежнему смотрел ей в лицо.

– Вы при этом присутствовали, угадал? – спросил он.

Аманда молчала, заливаясь краской.

– И зря! – вырвалось у нее наконец. – Это было неправильно и жутко. Но понимаете, Гэлли заставил всю деревню поверить в колдовство… или, по крайней мере, кое-что узнать о нем, и, когда он позвал меня, я побоялась отказаться.

Мистер Кэмпион был очень мрачен.

– А доктор поставил вас в известность, что для успешного совершения ритуала один из дежурных должен быть колдуном, а другой – юной девушкой, непорочной и несведущей? Чтобы дух смог вселиться в нее? И когда она потеряет разум, придется ее изолировать, чтобы она не представляла опасности для других?

У Аманды глаза полезли на лоб.

– Нет, не поставил… Может, он этого и не знал? – предположила она, пытаясь постичь новую грань характера Гэлли. – Или понимает, что все это несерьезно по большому счету?

– Оптимизм и лояльность погубят вас, юная леди, – хмуро проговорил мистер Кэмпион. – Мне, не столь снисходительному, эта история ясно говорит вот о чем. У доктора Гэлли мания, и она уже достигла точки, когда забота о друзьях для него не так важна, как опасное увлечение. Это плохая новость, Аманда.

Девушка какое-то время молчала. Похоже, она серьезно обдумывала ситуацию. Карие глаза потемнели, в них сгущалась тревога.

– Мне с самого начала не нравилась эта затея с вечеринкой, – сказала она. – Видите ли, вчера после ухода доктора я нашла пучок вербены, засунутый в щель над притолокой входной двери. А еще он настаивал, чтобы Хал, Гаффи, Мэри и я оделись в чистое. Все списали это на его эксцентричность, а я подумала…

Кэмпион вскочил:

– Нужно было раньше мне об этом сказать. Пойду с вами, только избавлюсь от дурацкого наряда.

– А как же сигнал? – спросила Аманда.

– Черт с ним, с сигналом! – буркнул Кэмпион. – Вы хоть понимаете, что мы отправили вашу бедную тетю, несчастного Гаффи и двух детей в логово маньяка, помешавшегося на демонологии и черной магии? Триста лет назад эта форма безумия охватила всю Англию. А сейчас мы имеем два доказательства того, что у нас перед самым носом тщательно готовится жертвоприношение.

Глава 19

Чаевые

Мистер Кэмпион шагал по узкой тропинке в лесу, который был когда-то частью поместья Понтисбрайтов. Аманда семенила следом. Хоть они и спешили, но продвигались осторожно. Над деревней висела гробовая тишина, и гроза, весь день обещавшая разразиться, гремела южнее – там в смоляных тучах сверкали молнии. Воздух замер, было невыносимо жарко.

Когда миновали сосны на западной границе луга, Кэмпион остановился и тихо свистнул.

Ответный свист донесся сверху, из ветвей кедра, что рос справа от обширного углубления в земле, где когда-то находился фундамент усадебного дома.

Похоже, мистер Кэмпион был удовлетворен, поскольку он двинулся дальше.

Когда они достигли низкой изгороди, отделявшей сад доктора Гэлли от усадьбы, гроза приблизилась и залила дивным светом красочные цветы вокруг жилища пастора. Должно быть, цветам Солнца, Марса и Юпитера в саду у парадного входа особенно нравился яркий свет, и Кэмпиону вспомнилось, что в былые времена маги вовсю хвалились своей властью над погодой и жизнью растений.

Мистер Кэмпион обернулся и, увидев бледное лицо спутницы, осознал всю драматичность их миссии.

– Они в задней части дома, в длинной комнате, – прошептала Аманда.

– Там есть окно,