Дневники Химеры - Макс Ридли Кроу

Алекс говорил про эффект просачивания. О том, что память Лорин понемногу становится частью собственной памяти Ники, и эмоции, которые переполняли ее, на самом деле были чужими. Но от того они не становились слабее.

– «Praedicate, dete». «Проповедуйте и учите», – прочел Колин написанный на башне девиз монастыря.

– Очень рад встрече, хорошо доехали?

– О, все чудесно. У вас здесь потрясающие виды.

Ника обернулась. Отец Дамиан был суховатым мужчиной лет шестидесяти-шестидесяти пяти, с седыми волосами и большой круглой лысиной, но молодым лицом и живыми глазами. Он осмотрел всю «съемочную группу» и с некоторым сомнением произнес:

– Обычно, когда к нам приезжали ваши коллеги, у них было с собой оборудование…

– У нас тоже, – Колин продемонстрировал смартфон так, словно испанский колонизатор махнул перед индейцем зеркалом. – Современные технологии.

Отец Дамиан недоуменно поднял брови, но ничего не стал уточнять. Кивнув Алексу, он повел их за собой.

Ника замыкала шествие. Она осматривалась по сторонам. «Нет, все не то, не так…» – звучало у нее в голове. Но стоило переступить порог, окунуться в прохладу светлых сумерек, в пропахшую воском вечность, как сомнения отпали.

– Я могу сперва проводить вас в базилику Святого Мартина, затем в библиотеку, а после ознакомить с нашим бытом, и…

– Падре, вы очень обяжете нас, если начнете с библиотеки, – мягко прервал его Алекс.

– Хм… последнее время так много людей стали интересоваться древними книгами, – себе под нос удивился святой отец, но спорить не стал и повел их за собой.

Пока Колин делал вид, что фотографирует виды, а Сэб и Рита обменивались ничего не значащими фразами, которые могли бы походить на деловой разговор, Алекс нагнал их проводника и уточнил:

– Вы сказали: «много людей»? Речь об экскурсиях?

– И это, безусловно, – подтвердил тот. – Вы не подумайте, будто я протестую, что вы! Нет ничего лучше стремления к знаниям. Но в храмы не всегда приходят за утешением Господним, так же, как в сокровищницы заходят не те, кому сокровища действительно нужны.

– Понимаю, о чем вы. Наверное, это очень отвлекает. Здесь такая особая атмосфера. Ее кощунственно тревожить.

– Вы правы! – воскликнул монах, и добавил, проникшись доверием, – а недавно приезжали журналисты. Они тоже интересовались историей нашего аббатства, все выспрашивали, существовал ли на территории приют, и есть ли об этом сведения. И тоже очень хотели ознакомиться с библиотекой.

На лице Алекса не дрогнул ни один мускул. Он с вежливым интересом уточнил:

– И что, они удовлетворили своё любопытство?

– Похоже, что нет. Они выглядели не слишком довольными. Сказали, что подготовят материал и еще раз вернутся.

Услышав смех, Ника обернулась. Слишком непохоже, чтобы в этом месте кто-то мог так беззаботно смеяться. Звонкий, словно колокольчик, смех звучал в длинном холодном коридоре. Но никого не было видно.

Библиотека превзошла все их ожидания. Полки с книгами поднимались к куполам, украшенным росписью. Для упрощения доступа был надстроен балкон вдоль стеллажей.

– Самые древние наши книги датируются XI веком, – говорил тем временем монах. – Вы можете ознакомиться с учредительной грамотой Тиханського аббатства…

– Это не здесь, – шепнула Ника, подходя к Алексу.

– Что? – переспросил он.

Их проводник из вежливости сделал вид, будто ничего не заметил.

– Тайник Харди, – пояснила девушка. – Я не узнаю это место.

– Уверена?

– Слушай, если нужна уверенность – обращайся в швейцарские банки, а я говорю о том, что чувствую.

Алекс тяжело вздохнул, огляделся.

– Швейцарские банки принадлежат тамплиерам, – шепнул он ей, и тут же повернулся к отцу Дамиану. – Прошу прощения, а в котором году была построена эта библиотека?

– Точная дата нам неизвестна, но полагаем, после 1820 года, – ответил тот.

– Проклятье, – сквозь зубы процедил Алекс.

– Что, простите?

– А до того момента, как она была построена, где хранились книги? – вмешалась Сэб, подсунув под нос монаха телефон со включенным диктофоном.

– Какое-то время мы хранили их в часовне, но это не особо распространенный факт, – немного сконфузившись от ее натиска, ответил отец Дамиан. – А что именно вас интересует? Все книги мы переместили сюда.

– Часовню мы тоже сможем увидеть?

– Боюсь, что нет. Прошлой осенью случилось несчастье, пострадала фреска.

– Святой отец, вы не подскажете, что это за книга? – спросила Рита, стоя у дальнего шкафа.

Воспользовавшись заминкой, Алекс повернулся к Нике.

– Как это может быть? – расстроено спросила она. – Я ведь видела библиотеку.

– Ты видела чужие воспоминания, – быстро ответил он. – Человек даже в собственной памяти часто путается и выдает желаемое за действительное. Возможно, для маленькой Лорин не было разницы между часовней и библиотекой. У нас одна возможность проверить.

Ника тяжело вздохнула, но была вынуждена согласиться. Пока отца Дамиана отвлекали разговорами, она незаметно покинула библиотеку.

В звенящей тишине собственное дыхание казалось ей слишком громким. В переплетениях коридоров застыло время, века сквозили через арки, оплетали колонны, погружались в тусклые фрески. Нет, не значимость этого места поразила воображение Ники. Она испытывала почти физическую боль от переполняющих чувств. Вот, о чем говорил Алекс. Когда одного вместилища слишком мало, а информации – чересчур много.

«Сэр, возьмите меня с собой!» Маленькая девочка отважно взбирается по книжным полкам. Она верит, что никогда не упадет, эта вера дает ей крылья.

Ника прижалась спиной к стене. Ей нужна точка опоры, нужно отдышаться.

«Я хочу знать твой секрет. Я хочу знать ВСЕ секреты». Детский смех.

Ника сжала голову ладонями. Переборов дурноту, она достала из кармана пачку аспирина. Осталось еще четыре таблетки. Сунув в рот две, проглотила. Отпустит нескоро, но идти нужно. Времени мало. Кто-то еще ищет архив. Если это тамплиеры – то как они сумели опередить их? А если Созидатели, то зачем? Им хорошо известны все тайники… или нет? Зачем им нужна Ника? Для чего им Лорин?!

«Зайчик прыг! Зайчик скок! Из ямки на кочку, с кочки на бочку, с бочки на мосток, с мостка на другой бережок». Маленькая девочка скачет на одной ножке по выложенным каменным плитам. Ее ругают. Говорят, что накажут за испорченную фреску. Девочка бежит.

Ника сама не заметила, как очутилась перед лестницей. Мужские голоса доносились снизу. Они говорили на венгерском, и она не понимала ни слова.

Следуя за собственной (или чужой) памятью, Ника побежала по коридору. Укрылась в нише, пропуская мимо себя торопящегося молодого монаха. Выглянула ему вслед (она или та озорная девчонка, что жила здесь несколько веков назад?!) Убедившись, что путь чист, побежала дальше.

Узкая лестница в часовню петляла, стоптанные ступеньки скользили под ногами.

Наконец, она добралась до часовни. Перелезла через натянутую веревку с табличкой, которая запрещала дальнейший проход. Гнетущее ощущение, зародившееся в стенах монастыря, усилилось во сто крат. Любое историческое место, открытое для публичного посещения, теряет часть своей души, оно становится общественным, немного затасканным, лишенным особой ауры. Но здесь… здесь еще ощущалось прошлое, сконцентрированное, сбитое, как воздух в запертой комнате.

Орган молчал, но ей казалось, что стоит прикрыть глаза, и звуки церковной музыки донесутся до нее сквозь года. Ника огляделась. Ничто не было ей знакомо. Алекс прав, память порой играет злую шутку. Маленькая Лорин видела шкафы с книгами, но теперь их здесь нет, и что именно служило входом в хранилище Созидателей? Где был тайник Харди? В одном из трех роскошных алтарей? Вряд ли. Он бы доверил это только тому, что незыблемо. «Крипта!» – мысленно воскликнула Ника, направляясь к подземелью, служащему местом захоронения монахов. По бокам от центрального алтаря вниз уходили ступени. Крипта. Само слово произошло от греческого, означающего «тайник». Возможно, прежде, вход в подземелье закрывал шкаф, и Харди всего-навсего спускался вниз.

Щелкнув выключателем, Ника осмотрелась. Массивные колонны и сводчатый потолок создавали иллюзию бесконечности даже в небольшом пространстве. Фрески и таблички, казавшиеся для нее сейчас древними, могли быть сделаны уже после того, как здесь побывала маленькая Лорин. Словно в бреду или в опьянении Ника шла вперед, отдавшись интуиции, не думая о том, что ее может ожидать разочарование. Она уже была здесь, пусть смотрела не этими глазами, но что есть человек, если не его прошлое и не его память?

Пройдя мимо выставленных для поклонения мощей святых, она подошла к противоположной стене. В углу, почти незаметно, притаилась щель. Ключ не нужен, достаточно вставить пальцы в это отверстие и потянуть на себя камень.

Дверь оказалась рядом. Просто немного отодвинулся блок с кирпичной кладкой, позволяя человеку среднего телосложения протиснуться внутрь. Можно было бы поверить, будто в тайник не заглядывали много веков, если бы не блеск хромированных доводчиков, придерживающих дверь. Подув на саднящие пальцы, Ника достала телефон и, включив фонарик на нем, заглянула в хранилище. Воздух был спертый, пахло сыростью и пылью. Девушка закашлялась и прикрыла лицо воротником кофты. Открывшееся помещение было небольшим, сверху донизу уставленным металлическими ящиками, совсем как в Венеции.