Короли Падали - Кери Лэйк

Кадмус хватает пару кусочков сушеного мяса, прежде чем подтянуть колени к груди и положить на них руки.

— Я никогда не знал, что у тебя есть сестра.

Нахмурившись, я смотрю на него, закрываю бутылку с водой, прежде чем запихнуть ее обратно в пакет.

— Что навело тебя на эту мысль?

Он пожимает плечами, откусывая еще кусочек мяса.

— Просто я понял, что никогда ничего не знал о тебе. Она была похожа на тебя?

— Брайани? Нет. Ничего похожего на меня. Я тихо хихикаю, откидывая голову назад, когда мой разум дразнит меня воспоминаниями о ней. — Она была более общительной. Она всем нравилась. Она была… абсолютно красива.

— Помимо того, похоже у вас двоих было кое-что общее.

— Может быть, кое-что.

— Звучит так, будто я бы лучше поладил с ней. На мой невеселый взгляд он фыркает и толкает меня локтем.

— Не так.

Проводя пальцами по браслету, о котором я забыла, я улыбаюсь про себя.

— У нее был способ видеть лучшее в людях, так что, возможно.

Проходит добрых полчаса, воздух в этой комнате становится застойным и почти удушливым. Я закрываю глаза и представляю, что Валдис где-то в этом здании. Так близко, что я практически могу прикоснуться к нему прямо сейчас. Моя кожа покалывает и вибрирует, когда я представляю, как его кончики пальцев пробегают по ее поверхности, вызывая мурашки от его прикосновения.

Звуковой сигнал заставляет мои веки открыться. Загораются экраны компьютеров. Над головой мерцают огни. Звук генераторов, включающихся на полную мощность, вызывает у меня в груди напряженное чувство возбуждения.

— Похоже, мы снова в деле, — говорит Кенни, глядя на стену с экранами, которые мигают, оживая, и показывают разные части больницы. На некоторых экранах я улавливаю движение и вижу мутантов, перемещающихся по комнатам, возможно, обезумевших от яркого света.

— Отсюда мы можем видеть, где они находятся, — говорит он, щелкая переключателями, которые переключают вид с одной части здания на другую.

— Что насчет Валдиса? Он в своей камере?

Стук по клавиатуре компьютера, кажется, соотносится с различными сменяющимися экранами на мониторе перед ним, и через несколько минут он доходит до списка имен, указывая на одно, от которого у меня учащенно бьется сердце.

— Комната гибернации.

Еще несколько кликов, и он меняет один из экранов на затемненный, в основном черный.

— Похоже, что-то напортачили с камерой. Кенни переключает еще три экрана рядом с этим. — Вот путь, чтобы попасть в комнату гибернации. Вы подниметесь по лестнице на четвертый этаж. Там тоже есть криогеника. Там могут быть другие, сохраненные в живых. Тем, кто находится в спячке, вводят внутривенно жидкость, так что, возможно, они тоже живы.

Надежда расцветает в моей груди, и я улыбаюсь Кадмусу в ответ.

— Живой. Переключая свое внимание обратно на Кенни, я выжимаю ткань своей рубашки, готовая вылезти из кожи от охватившего меня нетерпения.

— Хорошо, четвертый этаж?

— Я останусь здесь. Мы будем общаться по рации. Он щелкает пальцами, и я выуживаю часть оборудования из своей сумки, передавая его ему. Он поворачивает ручку на нем и включает, о чем свидетельствует зеленый огонек и немного шума, который стихает.

— Вот канал, которым вы будете пользоваться. Нажимай кнопку, когда захочешь поговорить, и отпускай, чтобы послушать. Обхватив ее пальцами, он демонстрирует свою инструкцию и поворачивает ручку на верхней панели устройства.

— Делайте громкость потише, чтобы не привлекать мутаций.

— Поняла.

— Хорошо. Мы встретимся у главного входа.

Кадмус, Брэндон и я поднимаемся по лестнице на четвертый этаж, оставляя Титуса и Кенни в компьютерном зале. На каждом новом уровне нас встречают изуродованные тела солдат Легиона и несколько врачей, которым не так повезло, когда они пытались спастись. Брэндон пользуется возможностью проверить каждый из их ярлыков, полный решимости найти своего брата — так или иначе.

— Коридор четвертого этажа свободен. Голос Кенни доносится по рации, когда мы поднимаемся по последнему пролету лестницы.

Кадмус толкает дверь, но она тянется, как будто что-то заблокировано с другой стороны. Как только она достаточно треснула, он высовывает голову и толкает сильнее, мышцы на его руках вздуваются от тяжелого труда. Мы с Брэндоном проходим по проложенному им пути и обнаруживаем груду тел у двери. Вдоль коридора лежит еще несколько тел, но, похоже, большинство собрано здесь.

Странно.

Вывеска прямо под потолком гласит: Криогеника. Под ней стрелка указывает направо.

— Следуйте указателям на Крио, — инструктирует Кенни.

Несмотря на то, что все чисто, мои мышцы по-прежнему готовы к атаке. Если только это не просто нервы так сводят меня с ума. Возможно, волнение.

На первом пересечении коридоров новая вывеска на стене гласит: Лаборатория гибернации. Мы следуем направлению стрелки под ним и подходим к двери в конце коридора, которая открывается в просторную комнату, состоящую из рядов стеклянных витрин, некоторые из которых пусты, некоторые залиты кровью. При виде них у меня в животе возникает неприятное чувство.

— Валдис — палата восемьдесят шесть, в конце четвертого ряда. В голосе Кенни звучит толика надежды, пока я пробираюсь через ряды этих палат, как он их назвал, стараясь не смотреть на них, проходя мимо. Мы доходим до второго ряда, огибая стену капсул в задней части зала, и я наклоняюсь вперед, чтобы прочитать семьдесят девять на одной из капсул. Слава богу, пустая. Восемьдесят. Восемь-один. Восемьдесят два. Восемьдесят три. Восемьдесят четыре. Пятна крови снаружи камеры вызывают тошноту у меня в животе, и я замечаю куски кости, торчащие из наполовину изуродованного тела внутри этой камеры. Восемьдесят пять. Я поднимаю взгляд на восемь-шесть.

Мои мышцы слабеют.

Холодная пустота заполняет мою грудь.

Я падаю на пол.

Нет.

ГЛАВА 24

РЕН

Туши, нависшие над моими глазами, затуманивают обзор камеры, когда Шестой, Рэтчет и Джед достигают конца коридора. Если бы мне пришлось представить, Шесть, вероятно, мысленно наказывает себя за то, что случилось с Тинкер. И здесь я погрязаю в чувстве вины за то, что была благодарна, что он смог уйти до того, как одна из этих тварей схватила и его тоже.

Я видела жестокость, сталкивалась с некоторыми из самых порочных монстров, когда-либо существовавших на этой земле, но зрелище того, как тело Тинкер разрывают на части во время спортивного состязания, — это видение, которое будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Это нечто, что, несмотря на зверства этого мира, все еще умудряется проникнуть под кожу и задушить то, что осталось от человеческой природы.

Джед заглядывает в окно лаборатории и включает фонарик, делая один круг, прежде чем направиться к двери. Он протискивается внутрь, и звук царапанья по тому, что усеивает пол, заставляет напрячься мои мышцы. Все это место служит постоянным потоком стресса и агонии. Я молюсь, чтобы они добрались до лаборатории, где хранится образец, потому что я не думаю, что мой кишечник выдержит еще что-то подобное.

Они втроем входят в лабораторию, которая похожа на