Симпатичная москвичка желает познакомиться - Маша Царева

Ну конечно же, я не ошиблась. Весь экран занимала довольная физиономия моего начальника Степашкина — он стоял посреди какого-то колонного зала и держал в руках обрамленный золотом диплом.

Что за чертовщина?

Не обращая внимание на изумленного Алана, я сделала звук погромче. Речь шла о вручении какой-то премии лучшим периодическим изданиям года, и наша затхлая газетенка, оказывается, выиграла в номинации «Прорыв года». Странно, я, как заместитель главного редактора, должна была об этом знать! Было бы честнее, если бы вместе со Степашкиным я получала бы этот чертов диплом — тем более, что он совсем не честолюбив, а я всю жизнь мечтала, чтобы у меня взяли интервью!

— В будущем мы собираемся поменять весь корреспондентский состав, — распинался мой шеф, — потому что штат газеты огромен, а реальную пользу приносят лишь несколько человек. К тому же, у меня появится новый заместитель…

— Что? — вскричала я. — Но этого не может быть!

— Что случилось? — заволновался Алан. — Это твой знакомый?

— Хуже, — простонала я, — это мой босс. И он только что объявил всему миру, что собирается меня уволить.

— Да ты что? — всполошился он. — Значит, ты потеряешь работу, Саша?

— Да нет, — поморщилась я, — понимаешь, он так всегда говорит. Всегда обещает уволить меня, но в итоге не увольняет.

— Как это? — Алан выглядел озадаченным. — И зачем же он это делает?

— Если бы я знала, — развела руками я, — наверное, он садист. Я уверена, что и в этот раз все обойдется, но почему же надо вопить на весь свет, что я неудачница?! Алан, если бы ты знал, как мне все это надоело! Опостылело просто.

— Так в чем же дело? — после паузы сказал он, — знаешь, мне кажется, я мог бы что-нибудь придумать.

С замиранием сердца я ждала его вердикта — нельзя было придумать лучшей ситуации, чтобы наскоро объяснившись в чувствах, обсудить формальности моего переезда в Лондон.

Но Алан промолчал. Однако именно в тот момент я осознала, что и правда не могу так больше.

Внутренний голос орал-надрывался, толкал в спину по направлению к глобальным переменам, подкидывал знаки судьбы, а я выслушивала его отчаянные требования, а сделать ничего не могла.

Но знаете что — впервые я была готова целиком и полностью поменять свою жизнь.

По мере того как крошечные наши каникулы подходили к концу, внутреннее веселье уступило место меланхолии. Я смотрела на по-прежнему счастливого Алана и была готова разрыдаться от безысходности. Ежу понятно, что он и был мужчиной моей мечты. И если существуют пресловутые вторые половинки, то я свою после долгих и болезненных поисков наконец нашла.

И что дальше? Почему-то о воссоединении нашем он не заговаривал. Конечно, его можно понять — ведь мы знакомы всего ничего, а он, как и большинство благовоспитанных европейцев, довольно осторожен.

Но мне, мне-то что теперь делать? Ждать очередного приглашения на романтический уик-энд? Воспринимать произошедшее со мной чудо как банальный курортный роман, милый, но лишенный каких-либо перспектив? Продолжать утомительные поиски мужчины в Москве, а с Аланом встречаться время от времени, тайком?! Или вообще сделать над собой усилие и больше никогда с ним не встречаться?

Может быть, это было бы логично, да вот только после общения с ним я и смотреть не смогу в сторону московских мужчин.

Кажется, на этот раз я влипла всерьез. И даже мой изворотливый ум не может придумать хоть какое-нибудь компромиссное решение.

Поздравляю, Кашеварова, ты так мечтала о любви и вот вляпалась-таки на старости лет. В твоем возрасте приличным женщинам пристало усердно вить гнездо и подумывать о потомстве. А ты с горящим взором носишься по Венеции, сжимая в руках ладонь мужчины, который никогда не будет твоим.

И вот наконец настал тот день, когда мне вновь пора было возвращаться в Москву. В последний раз мы завтракали вместе. Обычно по утрам мы наскоро напихивались сэндвичами в столовой отеля, чтобы не тратить драгоценное время на набивание желудков. Но в этот раз Алан пригласил меня в дорогой ресторан на берегу канала, до которого нам пришлось добираться в гондоле.

Наверное, прохожие умилялись, глядя на нас, потому что вряд ли в мире можно было найти пару более гармоничную. Я старательно улыбалась направо и налево — почему-то нас постоянно фотографировали проходящие мимо туристы. Но положа руку на сердце, мне вовсе не нужен был весь этот ярмарочный цирк. Единственное, что мне хотелось — поплакать у Алана на плече. И чтобы вокруг не было радостной гомонящей толпы. А он сжимал мою руку в своей и ничего не говорил, хотя мне казалось, что он все понимает.

Аппетита у меня не было. Чтобы хоть как-то отвлечься, я заказала свой любимый омлет с начинкой из бекона, шпината, белых грибов и сливочного сыра. Соблюдающий диету Алан надо мной подшучивал — растолстеешь, мол. Я делала вид, что обижаюсь, а он говорил, что на самом деле ему не нравятся скучные жеманные диетоманки, его возбуждают женщины с хорошим аппетитом.

Когда принесли кофе, он в очередной раз меня удивил.

— Саша, у меня есть для тебя подарок, но я не уверен, что тебе понравится… — немного смущенно сказал он.

Я вскинула на него взволнованный взгляд: почему-то в тот момент мне показалось, что он ведет речь об обручальном кольце. В глубине души я решила, что если он предложит переехать к нему в Лондон, я плюну на все и соглашусь. Несмотря на то, что получить приличную работу в исполненной нездорового снобизма британской столице у меня вряд ли выйдет. Но, пожалуй, я дошла до критической черты и способна обменять львиную долю своего «я» на восхищенный взгляд Алана Джексона.

Однако размер бархатной коробочки, которую он немного застенчиво выложил передо мной на стол, меня разочаровал: она была слишком велика для кольца. Скорее всего, там находится колье или часики. Какая-нибудь Верунчик запрыгала бы от восторга — колье ведь стоит дороже. А мне оставалось только вежливо ахнуть, демонстрируя высшую степень энтузиазма.

— Открой, — попросил он, — я хочу, чтобы ты это примерила.

Я послушно распахнула коробочку и… едва не взвыла от разочарования. Это был комплект — колье и серьги, и ничего более безвкусного я в своей жизни не видела. Нелепая ярмарочная поделка, вдобавок копеечная. Массивность зеленоватых камней намекала на их в лучшем случае полудрагоценное происхождение. Яркий цвет золота свидетельствовал о его самоварности. А топорный дизайн тонко намекал на полное отсутствие вкуса у той, кто осмелится нацепить на себя эту гадость.

— Мне казалось, что цвет камней идеально подойдет к твоим глазам.