Морская дева - Леонид Воронов

— Милый, ты уже одет, ты спал?

— Нет, Катенька, мне было жаль тебя будить, но скоро придет уборщица.

— Тогда я встаю.

— Не торопись, время еще есть. Все ушли, в квартире только мы с тобой. Мне хочется тобой еще полюбоваться.

Он медленно снимал одеяло, восторженно глядя на ее прекрасное тело при ярком свете.

— Мишенька, я почти не стесняюсь тебя, может чуть-чуть. И мне приятно, что ты на меня смотришь. Почему так? Ведь еще вчера я сгорела бы от стыда, если бы мужчина на меня так смотрел, даже ты.

— Скажи сама, почему.

— Наверно потому, что я практически тебе отдалась, я вся твоя, до последней молекулы, и я в восторге от этого.

— Как ты красиво это сказала, Катюша. И я тоже весь принадлежу своей прекрасной богине. Мне очень хочется продолжать ночные ласки.

— И мне хочется… что там за шум?

— Наверно чайник взлетает, иду ловить.

Они вкусно и плотно позавтракали, и отправились бродить по московским магазинам. В отличие от Запорожья, в Москве был мороз, и Миша все беспокоился, что Кате холодно в ее демисезонном пальто, поэтому сосредоточил внимание на магазинах, где продавались шубы. Красота Кати привлекала взгляды даже вечно озабоченных москвичей, и Михаил был счастлив и горд. Однако быстро передвигаться ему было больно, наконец, Катя это заметила, и забеспокоилась.

— Катенька, это скорее смешно, чем больно, это от страсти к тебе, боль пройдет сама, а страсть придется лечить и лечить, хоть это и безнадежно, но мы ведь будем стараться, правда?

— Бедный мой любимый Мишенька, ты не сердишься, что я смеюсь? Я представила себе, как я тебя лечу, и мне смешно, но мне тебя очень жаль, я не знала, что такое случается. Может нам вернуться?

— Нет, милая, мы просто перейдем на прогулочный шаг, нам ведь спешить некуда. Я знаю один магазин, думаю, мы найдем в нем все, что нам нужно.

Вскоре шуба была найдена, она очень понравилась Кате, а Миша с первого взгляда понял, что они нашли именно то, что нужно. Шуба была в талию, и расклешенная, с темным серебристым мехом. Катя была похожа в ней на героиню из рассказов Чехова, осталось подобрать к ней подходящую зимнюю шапку. Катя так замечательно смотрелась в шубе, что это заметили даже равнодушные продавщицы, и с их помощью шапка была подобрана идеально.

В новом наряде Катя стала еще более заметной, и уже сама стала замечать откровенно восхищенные взгляды, которые вызывали на ее лице восхитительный румянец, но не особенно смущали. К этому времени они уже проголодались, к тому же им надоело носить пакет с одеждой, и решили вернуться в гостиницу.

Комнаты были убраны, но никто из жильцов еще не вернулся.

— Миша, ты ведь совсем не спал, давай перекусим, и немного поспим.

Михаил не чувствовал усталости, но перспектива снова оказаться в постели с Катей привела его в восторг.

— Мишенька, только не нужно ласк, ты и так заболел, вдруг это очень вредно, я совершенно не хочу, чтобы у тебя были последствия. Я тебя поцелую, и спи.

— От нескольких поцелуев люди не умирают. Помнишь, в некоторых письмах я писал "целую всю тебя"? Я привык выполнять свои обещания.

— Но у нас еще много времени… О! мой родной, ну хватит, ты уже сделал из меня свою рабыню.

Они спали три часа, а затем поехали на проспект Калинина в музей архитектуры, затем отдыхали после музея в кинотеатре "Октябрь", а после кинофильма долго гуляли по центральным улицам.

Но если бы их спросили, что они видели за сегодняшний день, они не сумели бы внятно ответить, потому что видели они лишь друг друга. Так прошла и суббота, а в воскресенье они вернулись в Запорожье на том же самолете, не раз поминая добрым словом Ирину, которая устроила для них такую замечательную прогулку.

Когда самолет поднялся над заснеженным Подмосковьем, Михаил стал изучать свое счастье, складывая его по частицам в глубокие тайники своей души, и вдруг с тревогой подумал, что все складывается настолько гладко и удачно, что невольно внушает опасения. В жизни редко бывает, чтобы все шло гладко. "Где же те подводные рифы, которые поджидают мой великолепный корабль, как их вовремя обнаружить? Откуда ждать неприятности? "Когда не ведают далеких дум, то не избегнут близких огорчений". Где те злые силы, которые угрожают нашему счастью, как мне защитить от них эту невинную девочку, так доверчиво отдавшую мне всю себя?" — думал он. Видимых причин для беспокойства не было, и все же на душе у него стало не спокойно.

— Мишенька, что случилось, почему ты загрустил?

— Потому что мы сейчас расстанемся до завтра, а мне не хочется расставаться.

— Идем к нам, мама будет рада тебя видеть.

— Мне не хочется беспокоить твою маму, я зайду только на минуту. "Гостю незваному присуща робость". Еще успею надоесть твоим родителям, а сегодня мне нужно доставить тебя веселой и невредимой.

— Если ты обещаешь придти ко мне завтра утром, пораньше, то это будет для меня хорошим поводом быть веселой.

— От твоих слов моя грусть исчезла без следа. Я хочу застать тебя завтра еще в постели, приду сразу после восьми, можно?

— Да, милый, я буду ждать тебя.

— Миша, а кто будет твоим свидетелем на свадьбе, — однажды спросила дальновидная Ирина.

Этот вопрос заставил задуматься Михаила, поскольку в Запорожье друзей у него не было. У него был телефонный номер Саши Лебедева, который жил теперь в городе Пушкин.

Саша поздравил Михаила, долго вздыхал, и сожалел, что не сможет побывать на таком веселом мероприятии, а в заключение сказал:

— Миша, сожалею, что ничем не могу тебе помочь лично, но если ты даешь обещание, что приедешь ко мне в гости в ближайшие два года, я дам тебе хороший совет.

— Саня, спасибо за приглашение, наверно я им воспользуюсь, но мне сейчас не совет нужен, а живой свидетель.

— Ну, тогда вот что: тут у меня случайно оказался Игорь Маркевич, поговори с ним.

— Лебедев, ты все такой же зубоскал, и Надежда тебя не перевоспитала! Давай мне Маркевича, а потом я с тобой еще поговорю.

Игорь присутствовал при разговоре с самого начала, и веселился, не меньше Лебедева. Приехать на свадьбу согласился с радостью, и таким образом проблема со свидетелем была решена к обоюдному удовольствию.

Глава 2

Свадьба

День бракосочетания был назначен на пятнадцатое декабря. Свадьбу проводить было решено в частном доме матери Павла Кирилловича, которую все называли бабушкой Любой. Гостей набралось много, пришли все многочисленные дружные родственники Кати из Запорожья, и Крыма, ее подруги.

И вот закончилась процедура заключения брака, и счастливый Миша вынес счастливую Катю из Дворца бракосочетания на руках. Сбылась его мечта.

У калитки бабушкиного дома молодоженов торжественно встретили родители Кати с хлебом-солью. Людмила Павловна прослезилась, а вслед за нею и Катя.

Потом было веселое застолье, как водится на свадьбах. Улучив момент, Миша встал.

— Дорогие гости, — сказал он, — в этот счастливый для меня день, которого я ждал каждую минуту на протяжении полутора лет, я хочу пожелать двум бесконечно дорогим для меня людям, Людмиле Павловне и Павлу Кирилловичу, которых отныне я с радостью называю отцом и матерью, долгой жизни, крепкого здоровья, и такого же огромного счастья, которое чувствую сам в эти минуты. Я торжественно обещаю быть хорошим мужем для вашей дочери, и никогда не давать ей повода для огорчений. Примите мой глубокий поклон.

В разгар веселья приехал старший брат Михаила, Анатолий, опоздавший к началу торжества, чей приезд еще дополнил радость Михаила.

Во время свадьбы Миша почти не пил спиртного, и когда молодоженов отвезли в дом родителей Кати, был совершенно трезвым. У них была замечательная брачная ночь, полная страсти, нежности, и любви.

Новый, 1980 год, Миша с Катей отметили у родителей, а спустя неделю отправились в Петропавловск-Камчатский.

В первый вечер дом произвел на Катю гнетущее впечатление, Миша это сразу заметил. Да и было от чего: стены и потолок были закопчены, и было впечатление, что его не убирали, с тех пор, как Миша уехал. Ему было очень досадно, тем более, что пред его отъездом Татьяна в доме убирала. Это было похоже на демонстрацию пренебрежения к его молодой жене. Говорить своим квартирантам он ничего не стал, лишь велел им перебраться в маленькую комнату, что весьма не понравилось им.

Утром Саша с Татьяной ушли на работу, и новобрачные долго наслаждались друг другом. Затем стали наводить в доме порядок. Работу приходилось то и дело прерывать, чтобы утолить страсть, но к приходу квартирантов окна, двери, полы были вымыты, посуда чистая, появились какие-то шторочки, и ужин был готов. Миша с радостным удивлением смотрел на Катю, ко всем ее достоинствам вдруг прибавилось еще одно: она была замечательная хозяйка, за несколько часов дом преобразился. Первой пришла Татьяна, и замерла на пороге. Потом с кислой улыбкой проговорила: