Цена Победы. Новая жизнь - Даниил Владиславович Никулин

– Журавлев, пусть отец на днях зайдет ко мне. – Тренер заглянул в мастерскую, где ребята возились со своими машинами. Иван кивнул и продолжил работу.

– За что это тебя? – поинтересовались ребята.

– Не знаю, – пожал плечами Иван. – Может, за то, что на «хрюшке» покатался? – Пару дней назад он был пойман с поличным за управлением клубной «Окой», в которой были оставлены ключи.

Вечером, с грустным видом, Иван сообщил родителям о просьбе тренера, и на следующий день папа, предварительно подготовленный сыном («Все в порядке, я ничего плохого не сделал…»), встретился с тренером.

– Он занимается у нас уже три года и добился успехов, – сообщил тренер папе, – но все, что у нас тут есть, он уже перерос. Я готов взять его в команду при нашей секции, чтобы он мог участвовать в настоящих спортивных соревнованиях. Мне понадобится ваше письменное согласие.

– А во сколько, значит, это нам обойдется? – осторожно спросил папа, имеющий некоторое представление о том, как и кому приходится финансировать занятия детей спортом в современных реалиях.

– Команда на бюджете у города, – последовал ответ тренера. – От вас потребуется купить только комбинезон и шлем. Ну и расходы на поездки, конечно, без них никуда.

Журавлев-старший, недолго думая, согласился, и у тринадцатилетнего Вани Журавлева внезапно исполнилась его мечта – он стал автогонщиком, получив в личное пользование «макаку», как в шутку называли спортсмены гоночный карт юношеского класса «Союзный».

– А почему «макака»? – поинтересовался папа. – Я помню, так мотоцикл «Минск» называли.

– Потому что мотор у него как раз от «Минска», – объяснил Иван. – Только форсированный. Ребята говорят, до ста тридцати на прямой разогнать можно.

– Сто тридцать! – уважительно кивнул головой папа. – Серьезный, значит, потенциал…

В межсезонье (как называют в спорте время между гоночными сезонами) Иван принял участие в зимних соревнованиях и, к ликованию родителей, в один из морозных январских выходных одержал первую победу. А с весны начались настоящие гонки.

– Хороший пилот, – говорил про него руководитель команды, – немного безбашенный, но это пройдет. Должен был бы по итогам сезона приехать в первой десятке, но… В общем, надо еще работать.

На второй год выступлений за городскую команду Иван стал намного серьезнее подходить к делу и смог выиграть несколько гонок. К третьему сезону он начал сильно расти вверх и вширь и уже плохо помещался в сиденье своей «макаки», торчал из нее, как мачта. Результаты тут же упали.

«Пора тебе, Журавлев, двигаться вперед», – сказал после очередной провальной гонки тренер, пообещав подумать, что можно сделать в создавшейся ситуации. Через месяц Иван прибежал домой с горящими от возбуждения глазами.

– Меня позвали в Москву, – сообщил он родителям. – При шинном заводе есть гоночная команда, мне предлагают место пилота.

– Прямо-таки предлагают? – удивился отец.

– Да, – подтвердил Иван и пояснил: – Сухарь позвонил кому-то, и они заинтересовались.

– А школа? – озабоченно спросила мама.

– А при чем здесь школа? – ответил Иван. – Буду уезжать на соревнования и возвращаться. За все платят они, здорово, да?

Долго уламывать родителей ему не пришлось – папа, мама и бабушка хорошо знали, что их Ванечка слов на ветер не бросает: раз он сказал, что все успеет, значит, так оно и будет. В тысяча девятьсот девяносто девятом году в возрасте шестнадцати лет Иван Журавлев подписал свой первый контракт с московскими шинниками и с приходом весны начал выступления за команду НИИШП в гоночном классе «Интерконтиненталь-А».

«Трудяга», – говорили про него в закрытом парке. И действительно, не обладая ярким гоночным талантом, Иван добивался успехов в гонках упорным трудом. Он держал себя в хорошей физической форме, тщательно анализировал показания телеметрии, был сам у себя механиком и за счет правильных настроек шасси и мотора твердо обосновался в первой десятке, время от времени поднимаясь на подиумы и привозя домой красивые блестящие кубки.

За московскую команду Иван проездил два полных сезона.

– Не знаю, что мне делать, – советовался он с отцом в межсезонье, – с картингом пора заканчивать, а в «Формулы» меня не зовут… Остаться еще на сезон в картинге или плюнуть и пойти в кузова?

Журавлев-старший без колебаний проголосовал за кузовные гонки, мотивируя свой выбор соображениями безопасности. Сам же Иван колебался, однако вопрос решился сам собой, когда ранней весной две тысячи первого года из Москвы пришло известие, что гоночная команда Научно-исследовательского института шинной промышленности распущена из-за отсутствия финансирования.

– Вот вам, значит, и автоспорт, – жаловался папа на работе своим коллегам, которые сочувственно кивали головами. – Столько лет, значит, существовал, деньги в него государство вливало, а при рыночных отношениях взял да и сдох.

– Чего, Ванька теперь в армию пойдет? – спрашивали коллеги.

– Не пойдет он в армию, – уверенно отвечал Журавлев-старший. – В Москву Ванька поедет, в институт будет, значит, поступать. В автодорожный.

– Думаешь, поступит?

– Он-то? Сто процентов!

В институт, в точности как и предполагал папа, Иван поступил довольно легко – благодаря врожденному трудолюбию и сформировавшемуся за время занятий картингом прилежанию. Учился он хорошо. Родители раз в месяц делали ему денежный перевод – не так много, как хотелось бы, но просить больше Иван не решался, зная, что родители деньги лопатами не гребут.

Пора было задуматься о собственных заработках.

– Вы мне больше деньги не посылайте, – однажды сказал он по телефону отцу. – Я на рынок устроился, стройматериалы продаю. Да успеваю я все, не волнуйся…

– Все хорошо, – сообщил он через некоторое время маме, – на строительном рынке я больше не работаю. Я открыл палатку, продаю автозапчасти в Южном порту. Скажи отцу, если ему что-нибудь нужно, я поездом пришлю.

– Не буду больше заниматься торговлей, не мое это, – проинформировал Иван родителей, когда приехал домой после успешного окончания очередного курса.

– А чем займешься? – спросил отец.

– Вообще-то есть одна идейка. Был я тут в Зеленограде, на гонках, предложили работу…

Он поведал родителям, как совсем недавно посетил картинговые гонки в Зелике, встретил несколько бывших приятелей-соперников и был приглашен механиком в одну из частных гоночных команд. Разговор, закончившийся приглашением на работу, Иван передал родителям во всех подробностях.

– Ты вспомни, сколько нас раньше стояло на старте? – спросил его один из таких «бывших», плотный, русоволосый и коротко стриженный, невысокого роста парень с острым птичьим носом и хитрым взглядом светло-голубых глаз. Одет он был в яркую флисовую куртку с нашивками, на которых можно было прочитать название гоночной команды. – Два десятка? Или даже меньше? А теперь запросто можно и отборы не пройти. И все, в основную гонку уже не попадаешь. Народу-то стало в разы больше…

– Это я заметил, – кивнул Иван. – Только не очень понял, откуда