Цена Победы. Новая жизнь - Даниил Владиславович Никулин

– Да, Вань, – кивнул Рома. – Все понял.

Ему не терпелось как можно быстрее устроиться в ковше сиденья, ухватиться за руль с расположенным в середине цифровым дисплеем и завести мотор – тот самый, издающий невероятные по красоте звуки. Сердце от перевозбуждения колотилось в два раза быстрее обычного, и ему очень хотелось завопить: «Ваня, ну, пожалуйста, давай уже поедем!»

Не подозревающий о бушующих рядом с ним страстях, Иван перешел ко второй части инструктажа и рассказал о том, как правильно тормозить и переключать передачи, после чего выдал Роме шлем (не прокатный, а свой, старый), перчатки и защитный корсет, оберегающий от травм грудную клетку и (наконец-то!) разрешил ему сесть в карт.

– Первый прогревочный, со второго начинай разгоняться… Пошел!

Иван включил секундомер, и Рома, нажав красную кнопку на руле, оживил тридцатипятисильный, расположенный под правым локтем мотор, и выехал на трассу, но не на ту ее часть, которая использовалась для проката, а на полную дистанцию, длиной чуть более километра, с пятью левыми и тремя правыми поворотами различной степени сложности.

Заняв удобную для наблюдения позицию, Иван боролся с внутренним голосом, громко и назойливо твердившим ему: «Что ты творишь, идиот? Срочно останови паренька, ведь сейчас он разгонится и разложит твой карт на запчасти».

«Не разложит», – успокаивал себя Иван. Желание узнать, за какое время Ромка проедет быстрый круг и насколько его способности превышают возможности техники, на которой тот обычно ездит (именно ради этого он изменил своим привычкам и пустил Рому за руль личного и весьма дорогого «ка-зета») перебивало любые доводы рассудка, к которым в обычное время Иван всегда прислушивался.

Через десять минут непрерывных тревог и волнений, заметив, что Рома замедлился, он остановил заезд взмахом клетчатого флага. Лучшее время круга, показанное Ромой, поразило Ивана, что, в силу флегматичности его характера, происходило с ним нечасто: с таким результатом Рома занял бы в квалификации гоночного класса KZ2 место твердого середняка из второй десятки, имея у себя за спиной еще человек десять.

– Быстро ты с ним освоился, – сказал Иван с легкой завистью в голосе, когда Рома, взбудораженный лошадиной дозой полученного во время заезда адреналина, подрулил к финишу. – Ну, вылезай. Чего сидишь-то?

– Не могу, – пробормотал Рома через открытый визор шлема, – вылезти не могу.

– А, понятно, – рассмеялся Иван, – ну, тогда вылезай через не могу. И защиту снимай. Я снова поеду.

Рома с трудом вытянул свое ослабшее тело из карта и тут же плюхнулся на асфальт. Он практически не чувствовал рук и ног. Оказывается, Ванька вовсе не кокетничал, когда говорил про отваливающиеся конечности. Только у него самого болело абсолютно все: руки, ноги, спина и ребра. Не было сил даже снять шлем. Да что шлем, даже перчатки стянуть с трясущихся мелкой дрожью рук было трудно!

А как хорошо все начиналось! Освоился он за рулем действительно быстро; основные принципы управления «ка-зетом» не отличались от любых других; переключать передачи, держа руль одной рукой, он приноровился к третьему кругу, ну а дальше все пошло-поехало как по маслу – усталости или какого-то дискомфорта он не чувствовал вообще, а Денис с его драгоценным «скайлайном» мгновенно растерял львиную долю своей притягательности.

Вот, оказывается, где живет настоящий драйв! Вот она, исполнившаяся мечта: ускорение, торможение, левый поворот, ускорение, правый поворот – и так до бесконечности, вернее, до взмаха клетчатого флага. «И чего так рано?» – с досадой подумал Рома, подъезжая к судейской вышке.

А потом, как-то вдруг и сразу, тело перестало его слушаться.

– Ну, как ты там? – Иван отрегулировал застежки корсета по своему размеру и надел шлем.

– Живой, – простонал в ответ Рома. Он сидел на асфальте, прислонившись спиной к покрышкам, и старался не шевелиться. – Только все болит.

– Дело привычки, – успокоил его Иван. – У меня в первый раз так же все было.

С сочувствием оглядев обездвиженного, он вспомнил, как сам в первый раз уселся за руль только что купленного им «ка-зета». Сейчас уже не вспомнить, с каким временем он тогда здесь проехал, возможно, его первые круги были чуть хуже. Что тут скажешь, способный парень, впрочем, Иван это понял сразу – таких самородков в спорте всегда можно заметить. В любом, но особенно в автоспорте.

Попасть сюда – вот главная проблема…

– Померяешь меня?

– Давай, – кивнул Рома. Дрожащей рукой он взял у Ивана секундомер, собрался с силами и сел на одну из покрышек. Руки и ноги гудели и тряслись, каждое движение шеей отзывалось болью, а спина раскалывалась на тысячу кусков.

Легко запрыгнув в карт, Иван выдал педалью газа пару высоких оглушительных трелей, включил первую скорость и вылетел на трассу.

Сейчас он покажет юному дарованию, что такое настоящая гоночная езда!

Желание заниматься автогонками появилось у Вани Журавлева весной тысяча девятьсот девяносто третьего года, в возрасте десяти лет. Март выдался холодным и сырым, он где-то сильно простыл, три недели просидел дома на больничном и с утра до вечера пялился в телевизор.

Однажды ему попались автомобильные гонки – транслировали этап «Формулы‑1», – и с этого момента Ваня не пропускал ни одного Гран-при. Даже когда его друзья, наслаждаясь летом и каникулами, бегали по улицам и лазили по гаражам в поисках приключений, юный поклонник королевских гонок сидел у телевизора и переживал за горячо любимых пилотов, среди которых выделялся молодой и очень быстрый немец.

– Я хочу стать автогонщиком, – сказал он однажды папе, когда тот вернулся домой с работы. – Ты не против?

– А что мама? – поинтересовался отец.

– Мама согласна, – кивая, затряс Ваня своими круглыми щеками, – и бабушка тоже.

– Ну, тогда ладно, – покладисто согласился отец. – Раз хочешь – значит, станешь.

Журавлев-старший работал персональным водителем в курской городской администрации и знал тогдашнего руководителя городской секции картинга. Советский автоспорт прекратил свое существование одновременно с развалом большой страны, но кое-где все же остались островки жизни, поддерживаемые силами местных энтузиастов, хранящих славные автоспортивные традиции. Одним из таких островков был город Курск, считавшийся родиной советского картинга, именно здесь, в шестидесятых годах двадцатого века, был собран первый гоночный карт и проведены первые спортивные картинговые соревнования.

Сперва мальчик был ужасно разочарован. Поездки на старых полуразбитых машинках на небольшом клочке асфальта были совсем не похожи на захватывающие обгоны из телевизора. Но, несмотря на это, глаза таких же, как и он, начинающих пилотов горели, и каждый из них во время заездов старался опередить других. Он быстро втянулся в этот процесс и однажды опередил всех. С того дня он прочно занял в секции