Цена Победы. Новая жизнь - Даниил Владиславович Никулин

«по пятьдесят» воспрянувший духом Иван осторожно поинтересовался финансовыми условиями, Сухов не стал вертеть-крутить, и к финишу бутылки они обо всем договорились.

Идея открыть прокат на пустовавшей большую часть года Курской трассе пришла ему в голову вскоре после возвращения домой и сразу же показалась делом разумным и перспективным. Немного заняв у родителей и собрав всю собственную наличность, Иван, при активном содействии бережно сохраняющего былые связи отца, договорился с городской администрацией об аренде трассы и бокса под судейской вышкой, за очень разумную плату; затем, отчаянно торгуясь, сражаясь буквально за каждый рубль, купил у московских прокатчиков подержанные машинки и собственноручно довел их до приемлемого рабочего состояния. В начале лета две тысячи одиннадцатого года он открылся.

Куряне затею земляка оценили, и прокат начал приносить небольшой, но стабильный доход. Отработав один сезон в команде Сухова, Иван осуществил то, что давно собирался сделать, – купил гоночный карт класса KZ2 и пару боевых моторов, намереваясь в сезоне‑2012 вернуться в большие гонки.

Однако осенью две тысячи одиннадцатого, сразу же по окончании гоночного сезона, случилось происшествие, виной которому был не кто иной, как сам Владимир Петрович Сухов, или, как его годами называли за глаза, Сухарь. Будучи прекрасным тренером, он оказался совершенно неграмотным менеджером, а все потому, что такого простого понятия, как гибкость, для него не существовало. Так было и раньше, когда Владимир Петрович командовал Курской школой картинга: если подопечные допускали во время заездов ошибки, Сухов, как правило, комментировал их промахи, не стесняясь в выражениях, в то же время успехи почти всегда воспринимались им как должное. За это он и получил намертво прилипшую к нему кличку Сухарь.

– Я говорил, говорю и буду говорить так, как считаю нужным, – реагировал Сухов по ходу дебютного для команды сезона на предложения Ивана быть чуть более чутким и вежливым по отношению к двум пилотам команды, братьям-близнецам. – Если парень болтается на трассе, как кусок дерьма, я так ему и скажу, когда он притащит свою задницу ко мне в палатку… А таких, как эти двое, вообще надо гнать из спорта. Только под ногами у нормальных ребят путаются… Вон у тебя в прокате пусть геройствуют.

В конце концов Ивану надоело учить бывшего тренера уму-разуму, и результат нетерпимости Сухова к ошибкам своих пилотов не замедлил себя ждать. Осенью две тысячи одиннадцатого года отец близнецов со скандалом расторг трехлетний контракт.

– Ну, и как теперь пилотов будем искать? – поинтересовался Иван, узнав от шефа грустную новость.

– Народу много, без работы не останемся, – успокоил Ивана Сухов. – Все равно с этими мы бы далеко не ушли. И не забывай, кто я есть.

«Да как же, забудешь тут…» – с горечью подумал Иван, уже в который раз оставаясь по вине других людей без работы и перспектив.

– Нашел я нам пилота, – однажды сообщил Сухов, важно посмотрев на Ивана, заехавшего к нему домой, чтобы обсудить планы на две тысячи двенадцатый год.

– Пилота? – переспросил Иван. – Одного, значит?

– Одного, – кивнул Сухов. – Про липецкого олигарха по фамилии Семенов слышал?

Иван покачал головой.

– Темнота, – неодобрительно заметил Сухов. – Короче, решил этот товарищ из сынишки чемпиона России сделать. Причем не где-нибудь, а в нашей команде… Смекаешь?

Иван кивнул.

– В феврале поедете с ним в Италию на тесты, – сообщил Сухов.

– А ты? – спросил Иван. – Не поедешь?

– А чего я там не видел? У меня внук, забыл?

– А зарплата? – поинтересовался Иван. – Сколько в твердой валюте?

Сухов слегка поморщился и сообщил Ивану условия работы с сыном липецкого олигарха. Получалось вполне достойно. Иван облегченно выдохнул – совсем недавно, оформив банковский кредит, он распрощался со своим старым «фольксвагеном» и купил новый «Фиат-Гранде-Пунто», поэтому оставаться без зарплаты было чревато самыми неприятными последствиями, к тому же в недалеком будущем он собирался жениться и откладывал средства на всякие необходимые для семейной жизни вещи.

Свою избранницу Иван встретил несколько лет назад, работая механиком в московской команде. Высокая, крепкая, с кудрявыми светлыми волосами и редким именем Марианна, девушка выступала в чемпионате России, при этом гонялась весьма неплохо. Иван познакомился с ней на одном из этапов чемпионата, между ними завязалась дружба, как-то незаметно превратившаяся в отношения, которые можно было вполне назвать крепкими, но с одной оговоркой – Марианна до сих пор не решалась оставить Питер, где жили ее родители, и перебраться к Ивану в Курск, поэтому виделись влюбленные не так часто, как им хотелось, в основном на гонках – а там времени на личную жизнь особо и не оставалось.

В две тысячи одиннадцатом году, покончив с гонками, Марианна пошла по стопам отца, бывшего картингистом еще в советские времена. Она стала тренером в одной из питерских гоночных команд, где работала с малышами из гоночного класса «Микро».

В межсезонье «Ваня и Маня», как их прозвали в закрытом парке, ездили друг к другу в гости и строили планы на будущее. В один из таких морозных и солнечных февральских дней две тысячи двенадцатого года Иван посадил подругу на утренний поезд до Москвы и отправился к Сухову. Через полчаса после его приезда, скрипя шипованными покрышками по твердому, хорошо укатанному снегу, к дому шефа подъехал черный американский минивэн. Огромный водитель открыл дверь салона, из которого вылез щуплый на вид парнишка лет пятнадцати, а следом за ним показался мужчина, оба были огненно-рыжие, но у парнишки волосы были длинные, как у девочки, а стрижка мужчины, наоборот, была агрессивно короткой.

– Вот, – с помпой произнес Сухов, когда гости вошли в дом, – знакомьтесь, это Ваня Журавлев, мой воспитанник, картингист с большим опытом и один из лучших механиков в закрытом парке. А может, и самый лучший. А это Вадим Степанович Семенов и его сын Сергей.

Мужчина оглядел Ивана с головы до ног и протянул ему руку. Иван, который к рукопожатиям всегда относился как к необходимому ритуалу, ни о чем не подозревая, протянул свою и едва не скривился от боли – будто железные тиски сдавили его ладонь. «Интересно, он со всеми так здоровается?» – подумал Иван, стараясь не показывать, что ему только что чуть не сломали кисть.

Когда наступила очередь здороваться с сыном, Иван был уже начеку, но приветствие Семенова-младшего оказалось обычным, не сильным и не слабым. Вообще, вопреки ожиданиям и сложившимся стереотипам, сын липецкого олигарха оказался открытым и доброжелательным молодым человеком. А курносый нос, круглые голубые глаза, рыжие волосы и веснушки по всему лицу делали из него типичного персонажа детского киножурнала «Ералаш».

А еще Иван подметил, что,