Пират - Джин Вулф

Именно тогда Ромбо удивил меня. Он вырвал саблю из руки де Сантьяго, и, когда де Сантьяго попытался встать, в лицо ему были нацелены два острия.

— Вам лучше сдаться, дон Хосе. — Я говорил по-испански и самым учтивым тоном, на какой был способен. — Мне бы очень не хотелось убивать столь смелого человека, так что признайте свое поражение, и я велю кому-нибудь перевязать вам руку.

Секунду спустя он кивнул:

— Я сдаюсь, сеньор капитан. Чего вы потребуете от меня?

— Сказать нам, где женщина, — отозвалась Новия, и я поддержал ее.

Он двигался с трудом, но все же сумел подняться на ноги.

— В море. Теперь вы выслушаете меня, сеньора?

Новия не ответила, а Ромбо в тот момент орал, чтобы кто-нибудь подошел и остановил кровотечение, — поэтому я велел де Сантьяго продолжать.

— Мы имели обыкновение завтракать вместе, сеньор и сеньора Гусман, моя жена и я. В хорошую погоду из нашей каюты выносили маленький столик и ставили на палубе. Понимаете, я ничего не опасался. Однажды утром мы хватились сеньора Гусмана. Я приказал обыскать корабль. Он…

— Этот корабль часто обыскивают, — пробормотала Новия.

Де Сантьяго снова поклонился ей.

— Совершенно верно, сеньора. Обыскивают, но ничего не находят. Это произошло примерно через десять дней пути от Коруньи. Он бросился в море. Другого объяснения нет. — Де Сантьяго вздохнул. — Его жена последовала за ним два дня назад. Я скрыл это от своей собственной жены. Самоубийство сеньора Гусмана стало для нее страшным ударом. Она была глубоко угнетена. Еще одно самоубийство… — Он не договорил фразу. — Я позволил ей думать, что сеньора Гусман не выходит из каюты по причине недомогания. Уверен, вы меня понимаете.

Я понимал одно: что свалял большого дурака, когда приказал Ментону привести Охеду. Я хотел, чтобы капитан видел, что поединок честный. Теперь он услышал историю своего начальника и, вероятно, принял ее за чистую монету. Мы снова надели кандалы на де Сантьяго, и я приказал Ментону отвести обоих обратно на нос.

Насколько я помню, тогда сменилась вахта. Тогда или чуть раньше. Тем не менее мы стояли и обсуждали услышанное — Ромбо, Новия и я. Ромбо был склонен верить де Сантьяго. Новия считала, что в истории нет ни капли правды и на корабле вообще никогда не было мистера и миссис Гусман — а каюту занимала какая-то другая женщина, которая в данную минуту прячется на «Кастильо бланко».

— Кто бы она ни была, — сказал Ромбо, — он предпочел умереть, чем выдать ее.

Я заметил, что де Сантьяго не умер.

— Но он думал, что умрет, капитан.

Новия потрясла головой:

— Он рассчитывал убить Крисофоро. А потом — кто знает, как все сложилось бы?

— Его ты тоже понимаешь.

— Понимаю, будь уверен, — сказала Новия Ромбо. — Чего я не понимаю, так это почему он отказывается выдать женщину. Он не из таких, как Охеда. Почему он так поступает?

Тут меня осенило, но я сделал вид, будто знал все с самого начала, и, по-моему, мне удалось провести обоих.

— Дело в тайном укрытии женщины. Он знает, где она прячется, — и именно там он спрятал свои деньги.

Они посмотрели на меня, как святой Иоанн смотрел на ангела на острове Патмос, и мне стало страшно приятно. Я хотел сказать, что я тоже просто слуга Божий. Это было бы правдой, но я промолчал.

Наконец Ромбо сказал:

— Я не умею видеть сквозь стены. Хорошо, что среди нас есть человек, обладающий такой способностью.

Новия дотронулась до моей руки:

— Ты понимаешь, что все это значит, mi corazón?[9]

— Думаю, да.

— Он прячет деньги в этом тайнике, но женщина знает о нем, поскольку сама там прячется?

— В какой-нибудь крохотной комнатушке, — сказал я. — Где едва хватает места, чтобы лечь двум людям.

Ромбо сплюнул.

— Я по-прежнему ничего не понимаю, капитан.

— А я понимаю, — сказала Новия. Она рассмеялась, йот одного ее смеха меня снова захлестнула волна блаженства. — Ее муж умер. Он утешает вдову.

— Но ведь на борту находится его жена. — Ромбо потер подбородок. — Я болван.

— Думаю, ты никогда не был женат. Крисофоро, не пойти ли нам обыскать белый корабль?

— Сейчас темно, — сказал я. — Найти ее будет гораздо проще при свете дня. А также перебраться с нашего корабля на «Кастильо бланко». Давайте посмотрим, что известно жене де Сантьяго.

Мы приказали привести Пилар. Она плакала и продолжала плакать, даже когда у нее с рук сняли кандалы. Я велел Новии обнять женщину и все такое прочее, но она успокоилась далеко не сразу.

— Ваш муж жив, — сказала Новия. — Клянусь вам. И вы живы. Если вы честно ответите на все наши вопросы, настанет день, когда вы благополучно вернетесь и расскажете своим друзьям, как попали в плен к пиратам.

Пилар кивнула и попыталась улыбнуться. К тому времени стало совсем темно, но кто-то зажег кормовые фонари, и я видел женщину достаточно хорошо. Она была не первой молодости и явно претерпела много страданий. Но даже делая поправку на возраст и прочее, я видел, что она никогда не блистала красотой. Если де Сантьяго женился на ней из-за денег, я надеялся, что он не прогадал.

— На корабле вашего мужа находилась еще одна женщина кроме вас, — начала Новия. — Как ее имя?

Пилар кивнула:

— Сеньора Гусман.

— По словам вашего мужа, она моложе вас. — Новия улыбнулась. — Несомненно, она обращалась к вам за разумными советами.

— О да. — Пилар энергично кивнула.

— Мне странно, когда женщина пускается в столь долгое путешествие одна.

— Вы очень добры, сеньора, но она была не одна. Когда мы тронулись в путь, ее сопровождал сеньор Гусман.

Это один из мужчин, сидящих в трюме? — спросил я. — Может, мне стоит поговорить с ним?

— Он умер, сеньор. Многие умерли.

Ромбо тронул меня за локоть, и я перевел для него слова Пилар. Он попросил меня спросить, не было ли у них на борту какой болезни, и я так и сделал.

Услышав вопрос, Пилар снова залилась слезами. Наконец она прошептала что-то Новии, а Новия сказала по-французски:

— Людей на «Кастильо бланко» убивает некая смертоносная сила. Проклятье.

Женщины снова пошептались, и Новия сказала:

— Я пообещала, что она и ее муж пока останутся на нашем корабле.

Порой я бываю страшно туп, особенно когда дело касается женщин. Но я наконец додумался сказать Ромбо, что нам нужны еще одно кресло, бутылка вина и бокал. Усевшись в кресло рядом с Новией, ласково похлопывающей ее по плечу, и выпив стакан сносного вина, Пилар вытерла слезы и стала довольно словоохотливой. Сеньор Гусман умер первым, вскоре после отплытия из Испании. Она не помнит, когда именно. Через несколько дней. Остальные были матросами. Одни просто исчезли, как сеньор Гусман. Других нашли мертвыми. Муж не разрешил ей взглянуть на тела, и она не знает, погибли они от пули или от ножа.