Я – Товарищ Сталин 7 - Андрей Цуцаев

Сергей молчал, его взгляд скользнул по папке. В голове крутились десятки вопросов. Японская разведка славилась изощрённостью, и если два полковника — один в Москве, другой на дальних рубежах — оказались завербованы, сеть шпионов могла быть гораздо шире. Он знал, что японцы работают не одиночками, а паутиной, где каждая нить вела к другой, и где-то в центре скрывался организатор, которого ещё предстояло найти.

— Как их вычислили? — спросил Сергей. Его голос оставался спокойным, но в нём чувствовалась скрытая угроза, словно он проверял не только Бокия, но и всю систему ОГПУ.

Бокий перевернул страницу в папке.

— Руднев попался на перехвате шифрованных сообщений, — начал он. — Наши радисты в Москве засекли передачи с неизвестного передатчика в районе Замоскворечья. После анализа сигналов мы вычислили источник — квартиру, в которой никто не жил. При обыске нашли шифровальные книги и копии документов из штаба Московского округа. Вельяминова выдал его сослуживец. Тот заметил, что полковник слишком часто запрашивал отчёты о передвижении войск, не связанных с его прямыми обязанностями. Он сообщил в ОГПУ, и мы установили за Вельяминовым слежку. Три дня назад его поймали с поличным в Хабаровске, когда он готовил очередное шифрованное сообщение для передачи через курьера.

Сергей кивнул. Он знал, что ОГПУ действует эффективно, но даже их ресурсы не были безграничными. Если японцы завербовали двух полковников, их агенты могли проникнуть глубже, чем казалось. В его прежней жизни, в другом времени, он знал, как шпионаж может изменить ход истории.

— Что ещё? — спросил он. — Есть ли следы, ведущие к другим?

Бокий слегка кашлянул, словно собираясь с мыслями. Он понимал, что каждое слово сейчас взвешивается, и ошибка могла стоить ему доверия.

— Мы предполагаем, что они работали через сеть, — ответил он. — Руднев в Москве упомянул на допросе некоего «человека с востока», который передавал инструкции через шифрованные каналы. Мы пока не знаем, кто это. Вельяминов молчит, но его сослуживец сообщил, что видел, как полковник получал запечатанный конверт от неизвестного в штатском на железнодорожной станции в Хабаровске. По описанию — азиат, возможно, японец или кореец. Мы проверяем все контакты обоих полковников за последние полгода. Но, товарищ Сталин, это не всё.

Сергей поднял бровь, его взгляд стал ещё острее.

— Продолжай.

Бокий перевернул ещё одну страницу и вытащил лист с машинописным текстом, испещрённый пометками красным карандашом.

— У Руднева нашли зашифрованное письмо, — сказал он. — Оно отличается от его обычных сообщений. В нём упоминается некий «объект в горах», без уточнений. Мы думаем, это может быть связано с секретными разработками — возможно, с испытаниями нового вооружения или военными объектами. Расшифровать полностью пока не удалось. Наши криптографы работают, но японцы используют новый шифр, сложнее прежних.

Сергей почувствовал раздражение, но подавил его. Он знал, что Бокий делает всё возможное, но неполные ответы его не устраивали.

— Почему не выяснили больше? — спросил он, его голос стал холоднее. — Два полковника, оба на ответственных постах, и вы до сих пор не знаете, кто их завербовал? Кто их связные? Это недопустимо, Глеб Иванович.

Бокий выдержал взгляд, но его пальцы слегка дрогнули, закрывая папку.

— Мы работаем, товарищ Сталин, — ответил он. — Допросы идут круглосуточно. Руднев начал говорить, но осторожничает, пытается выторговать смягчение приговора. Вельяминов молчит, но мы усилили давление. Их сообщников мы найдём, это вопрос времени. Японцы действуют хитро, не оставляют явных следов. Мы проверяем всех, кто мог быть с ними связан. Уже задержаны трое подозреваемых в Москве и двое в Хабаровске. Их допрашивают.

Сергей встал и прошёлся по кабинету. Он остановился у окна, глядя на Кремль, окутанный утренней дымкой. Москва просыпалась, а здесь, в кабинете, решалась судьба страны. Японская угроза на Дальнем Востоке была реальной. Маньчжурия, оккупированная японцами, служила плацдармом для их амбиций, и СССР был следующей целью. Если полковники передали данные о войсках и вооружении, японцы могли готовить удар или провокацию, чтобы ослабить советскую оборону.

— Вы понимаете, что это значит? — сказал он, не оборачиваясь. — Если японцы знают о наших войсках, они могут ударить там, где мы слабее. Мы не можем позволить слабость, Глеб Иванович. Не сейчас.

Бокий кивнул, его лицо стало ещё серьёзнее.

— Я понимаю, товарищ Сталин. Мы удвоили усилия. Оперативные группы на Дальнем Востоке получили приказ усилить наблюдение за границей. Проверяем все шифрованные передачи, которые могут быть связаны с японцами. Но нам нужно больше времени, чтобы вскрыть сеть.

Сергей повернулся, его взгляд был тяжёлым, но не лишённым понимания. Он знал, что Бокий — один из лучших, но даже лучшие могли ошибаться.

— Время — это то, чего у нас нет, — сказал он. — Если японцы готовят удар, они не будут ждать. Я хочу, чтобы вы лично контролировали допросы. Мне нужны результаты: имена, связи, планы. Всё, что они знают. И ещё, Глеб Иванович, — он сделал паузу, его голос стал тише, но более угрожающим. — Проверьте всех, кто был рядом с Рудневым и Вельяминовым. Даже тех, кто кажется вне подозрений. Японцы не работают с одиночками. Если они добрались до полковников, то могли добраться и до других.

Бокий кивнул.

— Будет сделано, товарищ Сталин. Я доложу, как только появятся новые данные. Мы не дадим японцам шанса.

Он повернулся и направился к двери. Когда дверь закрылась, Сергей остался один. Он открыл одну из папок, но мысли были далеко. Кто-то проверял страну, её силу, её готовность. Он должен был ответить так, чтобы у любого отпало желание проверять СССР на слабость.

Он взял перо и начал писать в блокноте. Он записал имена — Руднев, Вельяминов, «человек с востока». Рядом с каждым поставил знак вопроса. Эта игра была непростой. Но он не собирался проигрывать.

* * *

Сергей отложил перо и потёр виски, словно пытаясь прогнать усталость, накопившуюся с каждым новым донесением. Он потянулся к телефону и снял трубку. Короткий звонок — и на другом конце послышался голос:

— Слушаю, товарищ Сталин.

— Судоплатова ко мне, — сказал Сергей. — Немедленно.

— Есть, товарищ Сталин.

Он положил трубку и откинулся в кресле. Его взгляд скользнул по папкам, каждая из которых была словно мина замедленного действия. Он знал, что японцы работают так, что каждая деталь — от шифрованных сообщений до подкупа офицеров —