Планета под следствием - Энн Маккефри

Шон опустился на колени рядом с Банни, обняв ее одной рукой; другой он провел по ботинку и щиколотке погребенного. Кожа обуви замерзла и стала твердой как камень.

Наконец, не вынеся этой безмолвной скорби, Яна коснулась плеча Шона. Он поднял на нее глаза, по его щекам катились слезы.

— Мы могли бы откопать... — начала было она.

Шон покачал головой и поднялся, бессильно уронив руки:

— Планета уже приняла его.

— Планета убила его, — выдохнул Диего и отступил, увидев выражение лица Шона.

Шон глубоко вздохнул и, шагнув к Диего, коснулся его руки.

— Нет, об этом здесь речи не идет, — тихо проговорил он.

Поднялась и Банни, вытирая слезы с лица. Диего тут же обнял ее, и девушка прижалась к его груди, вздрагивая от рыданий.

— Я это знаю, — сказал Диего Шону поверх головы Банни. — Банни показала мне, что, хотя Сурс и может быть суровым, он справедлив. Я понимаю, Банни, правда... Когда ты услышишь мою песню, то увидишь это сама.

— И мою, — мягко проговорил Шон. В широко раскрытых глазах Диего читалось уважение.

— Я хотел бы услышать, как вы поете, сэр. В раздумье он пригладил спутанные волосы Банни, отбросил сбившиеся пряди с ее лица, в этом жесте было что-то, что глубоко тронуло Яну. Шон тоже это заметил.

— Дядя... — с мольбой в голосе проговорила Банни, — значит ли это, что моя мама...

Шон посмотрел на крупного кота, который принюхивался и изредка скреб когтями лед, а потом прижался к ноге мужчины и потерся о его руку.

— Нанук говорит — нет, — наконец промолвил он, а кот-следопыт подтвердил это “нет” энергичным фырканьем.

Яна широко и беспомощно развела руки:

— Что же нам теперь делать?

— Я, — ответил Шон, — пойду дальше. Для меня это возможно. Вам троим придется вернуться.

Диего хотел было возразить, но Шон крепко сжал его плечо.

— Вы трое можете донести до людей вести о том, что случилось в Проходе Мак-Ги. Мы не можем допустить, чтобы такое случилось где-то еще. Или, если это все же случилось, — лицо Шона помрачнело еще больше, чем в тот момент, когда он узнал о смерти своего шурина, — нужно остановить процесс. Яна, не могла бы ты выяснить, чем можно растворить петрасил? Наверное, такое средство есть. Нам необходимо очистить пещеру в Проходе Мак-Ги.

— Я найду кого-нибудь, кто знает это, но.., — Яна замялась, но продолжила под настойчивым взглядом серых глаз Шона: — как быть, если Лузон узнает, что может сделать с планетой петрасил?

— Тем более нам нужно узнать, как от этого избавляться; в любом случае люди, особенно те, кто на нашей стороне, должны быть предупреждены, чтобы они могли защитить свои пещеры. Если в этом будет необходимость — ценой жизни.

— Вы можете рассчитывать на нас, дядя Шон. — Банни выпрямилась; ее лицо было решительным и суровым.

— Я это знаю. А теперь давайте поедим и немного отдохнем, — сказал Шон, уводя остальных подальше от ледяного мавзолея.

Иногда сквозь тяжелый сон в эту ночь Яна ощущала на своей щеке и на лбу прикосновение губ Шона; его руки нежно гладили ее, чуть задерживаясь на животе. Когда же она проснулась утром, рядом с ней лежала только одежда Шона.

К тому времени, когда проснулись остальные, Яна успела убрать вещи Шона: ни к чему Диего задавать вопросы, на которые она не сможет ответить. Мальчик и так был в ужасе от того, что Шон Шонгили пошел вперед один.

— Он сошел с ума. Как он сможет выжить в арктическом океане? Я не понимаю тебя, Банни. Как ты можешь вот так просто сидеть здесь и есть свой завтрак, словно ничего не произошло, когда твой дядя...

— У моего дяди есть способности, которых у нас нет, — ответила девушка.

— И что он сделает? Вызовет кита из пробирки, чтобы тот подбросил его до материка? — с сарказмом спросил Диего.

Яна и Банни обменялись взглядами.

— Что-то вроде того, — ответила Банни, прожевывая кусок вяленого мяса.

— Я наблюдала, как он это делает, — прибавила Яна, видя, что Диего уже вне себя. — Ты же знаешь, у него свой подход к животным.

— Да, но Нанука он оставил здесь. Нанук смерил Диего долгим оценивающим взглядом и тихо, успокаивающе заворчал.

— Не понимаю я вас! — в возмущении воздев руки к своду пещеры, воскликнул Диего.

— Однако же ты начинаешь догадываться, — улыбнулась Банни и приглашающе похлопала по камню, лежавшему рядом с ней. — Сядь и поешь. Нам сегодня предстоит много пройти. А тебе нужно закончить песню, прежде чем мы доберемся до Фьорда Гаррисона.

— Тебе тоже нужно сочинить песню, и ты это знаешь, — отрезал он.

— Диего! — резко бросила Яна, так, словно он был зарвавшимся солдатом.

— Прошу прощения, — пробормотал юноша и, присев на камень, принялся за свою порцию мяса.

Коакстл не перестала присматривать за своим “котенком”. Воздушный корабль был похож на те, которые она внимательно изучала раньше. В них часто были люди, которые оказывались опасными для ее народа. Она последовала за машиной, подойдя близко к тому месту, где жили люди, и тут, на скальном уступе, с которого были видны людские жилища, нашла себе местечко, где она и Дом казались одним; она наблюдала и ждала.

Она не видела, куда пошла малышка, но зато заметила, когда воздушный корабль снова поднялся в небо, унося с собой только одного человека.

Ночь прошла, потом день и еще ночь. Коакстл по-прежнему ждала и наконец увидела наземную машину, которая могла бежать очень быстро и которая нравилась большой кошке не более чем те, которые умели летать. Из машины вышел человек. Она узнала его — это был тот белохвостый, с дурным запахом. Он пошел к тому месту, где играли дети и где так неподвижно, что даже зоркие глаза Коакстл не заметили ее, сидела ее малышка. Она не шевелилась — просто сидела, прислонившись к дереву, и ждала, пока другие детеныши резвились в снегу.

Через некоторое время малышка поднялась и пошла за белохвостым к машине, в которой, как разглядела Коакстл, уже сидел один человек и была масса странных предметов. Машина выехала из города, миновала убежище Коакстл и направилась в сторону равнин. Коакстл знала, не понимая, откуда идет это знание, что белохвостый везет малышку именно в то место, откуда та сбежала.

Коакстл это казалось глупым. Глуп был белохвостый, везя малышку туда, где она явно не хотела оставаться, и глупа была малышка, что этому не противилась. С точки зрения Коакстл, то, что малышка возвращалась в скверное место, откуда бежала, не имело смысла. А потому, поскольку это не имело смысла, это была не правда. Значит, малышка не хотела возвращаться. Значит, белохвостый не думал о благе малышки, и снова единственной защитой глупого котенка становилась она, Коакстл. И потому Коакстл последовала за машиной, стараясь никому не показываться на глаза. Она скользила вперед быстрее и бесшумнее, чем тени облаков, на которые Коакстл была похожа...