Планета под следствием - Энн Маккефри

Когда Джонни удалось наконец размять ноги во Фьорде Гаррисона, Шон, Яна, Банни, Диего и Нанук уже отправились в свое путешествие по пещере, которая двенадцать лет назад бесследно поглотила родителей Банни. Присутствие собаки Лайэма Малони, спавшей у огня в доме Суниксов, разумеется, привело к тому, что Джонни узнал обо всем, что произошло в Проходе Мак-Ги.

— Саток использовал петрасил для того, чтобы заставить планету замолчать? — Какой-то зябкий холодок пополз по спине Джонни. — Черт побери, Фингаард, ты знаешь, сколько этой штуки хранится на космобазе? Ты себе представляешь, что может случиться, если кто-нибудь, а в особенности Мэттью Лузон выяснит, что можно сделать с нашими пещерами при помощи петрасила?

Ардис выглядела потрясенной.

— Мальчик Диего сложил об этом песню...

— Что ж, черт возьми, остается надеяться, что он ее не поет.

— Он уже пел ее. По крайней мере, ту ее часть, которую он уже закончил, — прошептал Фингаард.

— Черт! — это было единственным, что сумел выговорить Джонни. Он долго молчал, а потом в мгновение ока снова превратился в того обаятельного и беспечного пилота вертолета, которого все так хорошо знали. — Лучше мне отправиться в путь и доложить обо всем. Надо подзаправиться, а потом еще нужно лететь назад. Увидимся!

Он отсалютовал Ардис и, насвистывая, сунув руки в карманы, направился к вертолету.

Нанук трусил впереди, иногда исчезая во мраке пещеры, потом снова возвращаясь к ним; маленькая группа углублялась все дальше в пещеру у Фьорда Гаррисона. В течение первого часа они успели свернуть в сторону с дороги, ведущей к пещере лэтчки, и начали спускаться вниз. Поначалу спуск был довольно крутым, но вскоре идти стало легче. После того как стены начали люминесцировать, необходимость в ручных фонарях отпала, и люди убрали их.

— Это вовсе не похоже на те пещеры, в которых я бывал, — заметил Диего, когда спуск стал менее крутым.

— Сомневаюсь, что среди них можно найти хотя бы две отдаленно похожих, — улыбнулся Шон.

— А вы бывали во всех?

— Нет. На это, думается мне, ушла бы вся жизнь, — с усмешкой ответил Шон. — Мой дед нашел первую пещеру, которая была скорее расселиной в скале, чем настоящей пещерой. Конечно, он знал, что под поверхностью планеты существуют целые системы пещер — именно так работает Терраформ Б. Однако находка первой расселины была чистой случайностью.

— А она вела к чему-то подобному? — спросила Яна, с удивлением оглядываясь вокруг и ощущая то же спокойное радушие, которое всегда встречало ее в пещерах Сурса.

— Судя по заметкам моего деда, не вполне, однако у него не было возможности исследовать ее так, как ему хотелось бы, поскольку он был занят зверями, которые, по решению Интергала, должны были приспособиться к жизни в этом климате. — Шон фыркнул при мысли о высокомерии Интергала. — Бабушка обнаружила горячие источники у Килкула и направилась на поиски других; моего отца она несла на спине, а моя старшая тетка — та, в честь которой была названа моя сестра Эйфа, — ехала на санках или на спине лошади. Бабушка любила принимать горячие ванны каждый день и делала это вне зависимости от того, как далеко приходилось для этого идти...

Шон снова улыбнулся и ностальгически вздохнул: он сам также был частью этих рассказов о давних днях.

— Я знаю, что это она научила меня плавать... — Он бросил на Яну короткий взгляд и подмигнул ей. — Мой отец и два его младших брата нашли и нанесли на карты многие из тех пещер, которые мы знаем и которыми пользуемся теперь. Думаю, что я выучил их расположение еще до того, как научился говорить.

— Что случилось со всеми вашими родственниками? — спросил Диего, явно удивленный тем, что у кого-то могло быть так много родни.

Банни попыталась заставить его замолчать, но Шон покачал головой:

— Что с ними могло случиться? Мои младшие дяди пошли на службу в Интергал, а мой отец продолжил работу деда, как я теперь продолжаю его работу.

— А та, другая Эйфа? — настаивал Диего. Шон сдвинул брови:

— Мы так и не смогли это выяснить. Однажды она отправилась в одно из своих путешествий — она вообще много охотилась со своими котами. Год спустя кто-то нашел клочки меха и кости одного из котов, но мы не смогли выяснить, как он погиб. Больше никаких ее следов мы не обнаружили.

Когда они разбили лагерь на ночь, Диего снова впал в свой “творческий транс”, как называла это состояние Банни. Время от времени его губы начинали двигаться, с них срывались странные звуки, но ни одного слова, ни одной связной фразы он так и не сказал. Ему не мешали: на Сурсе люди привыкли уважать сосредоточение певца.

Прошло еще два дня. Маленький отряд спускался все ниже, проходил мимо озер, окруженных странными фигурами — некоторые были похожи на деревья в серебряной или золотой листве или покрытые диковинными цветами. По временам над озерами поднимался туман и струился вокруг них, тек под их ногами, а потом исчезал так же внезапно, как и появился. Дважды им приходилось искать самое узкое место речного потока. Шон бросал крюк, закреплял его на каком-нибудь выступе, и вся группа перебиралась на противоположный берег по веревке.

На четвертый день пути они наткнулись на стену из поваленных сталактитов и сталагмитов, лежащих, как куча бревен. Шон узнал это место по описанию Фингаарда. Внизу находился вал и водоем, образованный проникшей после обвала морской водой. Шон и Диего попытались пробраться через завал, по временам спотыкаясь об обломки известняка.

Только быстрая реакция Диего спасла Шона от падения вперед, в черную глубину вод. Пока Диего старался восстановить дыхание, Шон, избежавший нежелательного купания, пытался разглядеть дальний берег озера.

Издалека до них донеслись высокие голоса женщин и рычание Нанука.

— Мы в порядке! — сложив ладони рупором, крикнул в их сторону Шон; эхо подхватило его крик. Вскоре оба услышали грохот обвала; это опечалило Шона.

— Должно быть, лед, — приглушенно проговорил он. — Давай вернемся. С ними ничего не случилось, но что-то расстроило их.

Они нашли женщин и кота возле одного из каменных завалов. Яна стояла, стиснув руки за спиной, опустив глаза; ее лицо не выражало ничего.

— Это нашел Нанук, — только и сказала она, кивнув туда, где Банни стояла на коленях возле какого-то предмета. Яна отступила на шаг, давая дорогу Шону, и тот увидел, что девушка плачет. Внезапно Банни рухнула ничком в приступе горя, дрожащими, мокрыми от слез пальцами коснувшись обутой в ботинок ноги, торчавшей из-под завала. Под глыбой льда можно было разглядеть подошву второго ботинка. На льду виднелись борозды от когтей Гониша, кота-охотника, который безуспешно пытался выкопать человека из его могилы. В глубоких трещинах виднелись алые следы замерзшей крови.