Прядильщица Снов - Тория Кардело

облегчение оказалось лишь мимолётным. Стоило выйти из класса, как она увидела их — Романа и Полину. Они шли по коридору, держась за руки, Полина что-то щебетала, улыбаясь так, будто рассказывала о самой забавной вещи на свете. А он… он слушал.

Сердце отчаянно сжалось. Аля попыталась проскользнуть мимо, стать незаметной, прозрачной, раствориться в воздухе. Не тут-то было.

— Смотрите, кто тут. Наша художница. Что рисуешь, Кострова? Еды не хватает, так хоть нарисуешь себе?

Аля ускорила шаг, но внутри все сжалось еще сильнее. Глупые, глупые слезы уже подступали к горлу. Нельзя плакать. Только не здесь. Не при нем. Она мельком взглянула на Романа, но его лицо оставалось непроницаемым.

«Но это же он! Те же черные волны волос. Те же голубые глаза. Тот же благородный профиль. Просто здесь он совсем другой. Здесь он не тот, кто ждет меня во сне».

* * *

На большой перемене Аля устроилась в дальнем углу библиотеки — единственном месте, где можно спрятаться от всех. Здесь пахло пылью и старой бумагой, слабый свет из высоких окон рассеивался пятнами на потертом ковре. Аля снова достала свой дневник и открыла чистый лист, мягко хрустнувший под пальцами. Карандаш скользнул по бумаге, выводя тонкие изящные линии бальной залы.

А затем появился он. Ноктюрн.

Волнистые пряди волос обрамляли бледное лицо, на губах играла таинственная полуулыбка. Точеные черты лица Романа, но совсем другой взгляд — мягкий, внимательный, полный невысказанной нежности. Аля вывела последнюю линию и с удовлетворением посмотрела на рисунок. Тяжело вздохнула и зажмурилась, чувствуя, как внутри растекается тепло к этому человеку, противоречиво смешанное с давящей тревогой. Возможно, она не могла изменить реальность, но в своих снах… в своих снах становилась кем угодно. Во снах. Но сны — это всего лишь сны.

Звонок выдернул ее из мира собственных мыслей, и Аля неохотно отправилась на следующий урок, крепко прижимая к груди дневник снов.

* * *

К обеденному перерыву Аля чувствовала себя выжатой, как лимон. Столовая встретила ее гулом голосов, звоном посуды и запахом подгоревшего масла. Аля оглядела помещение: все столики заняты, кроме одного в самом углу. Она встала в очередь за подносом, но после очередного насмешливого взгляда решение пришло само собой. Она пройдет мимо еды. Просто возьмет стакан воды. Просто…

Прозрачный пластиковый стакан в руке, несколько шагов до свободного столика — кажется, это не так уж сложно. Но стоило ей пройти мимо стола, где сидела Полина со своей свитой, как она услышала:

— Смотрите-ка, девочки! Кострова на диете! — голос Лизы, лучшей подруги Полины, сочился ядом.

— Вовремя, — подхватила Даша, размешивая овощной салат в тарелке. — Еще лет пять такой диеты, и, может, она даже в двери проходить начнет.

Полина громко, надрывно рассмеялась, откинув назад идеально уложенные светлые волосы:

— Ты что, не знаешь? Она на водной диете. Это когда ты смотришь на воду и представляешь, что это еда.

Новый взрыв хохота. Аля крепче сжала стакан, чувствуя, как пластик жалобно хрустнул в ее руке. Несколько капель выплеснулось на пол.

— Эй, полегче! — продолжила Лиза. — А то ведь можно раздавить. Прямо как весы.

— Аккуратнее с водичкой, Кострова! — подхватила Полина. — А то затопишь нам тут все, ходить негде будет.

Они все смеялись. Все. И даже Роман, сидевший рядом с Полиной, как обычно, не вымолвил ни слова в ее защиту. Просто смотрел куда-то мимо, словно происходящее его не касалось.

Аля сделала глубокий вдох. Раньше она бы расплакалась. Раньше убежала бы, спотыкаясь, чувствуя, как слезы застилают глаза. Но теперь… теперь у нее был тот другой мир. Мир, где ее ждали. Мир, где ее любили.

«Это не имеет значения. Они не настоящие. Настоящее — только то, что происходит там. Во Дворце».

Она села за пустой столик, аккуратно поставила стакан с водой и достала дневник снов, робко провела карандашом по бумаге. И вновь на листе проступил силуэт дворца, бального зала и его — прекрасного ночного принца, чье имя она произносила с трепетом даже в мыслях. Ноктюрн.

* * *

Дома Алю встретил отец — сегодня у него был сокращенный рабочий день. У его ног, сонно моргая большими желтыми глазами, терся уютный кот Рыжик. Увидев отца, Аля крепко сжала руках потрепанный рюкзак, в котором среди учебников и тетрадей лежал ее дневник снов.

«Мой портрет. Принёс ли он его с работы?»

— Привет, моя художница, — улыбнулся папа, когда Аля поскорее нырнула в квартиру, кутаясь в пальто, напитавшееся промозглым октябрьским холодом. — Как прошел день?

— Нормально, — привычно ответила она. А затем сразу перешла к делу: — Пап, а ты забрал мой портрет с выставки?

Папа слегка нахмурился.

— Да, конечно. Он в портфеле. А почему ты передумала? Всем коллегам очень понравился твой рисунок.

Аля протянула руку и погладила шелковистую шерсть Рыжика, отчего кот довольно замурчал.

— Я просто хочу его немного доработать, — она старалась, чтобы голос звучал непринужденно.

На самом деле, она не собиралась ничего менять в рисунке. Этот портрет был создан для другого мира. Для снов. Для Ноктюрна. Портрет — портал из ада в рай.

Папа рассеянно пожал плечами:

— Ты уверена? Мне казалось, ты была довольна результатом. Я даже удивился, что ты решилась нарисовать себя.

Щеки обожгло краской. Да, она нарисовала себя. Но не ту Алю, что смотрела на нее каждое утро из зеркала в ванной.

— Да, я хочу добавить несколько штрихов, — Аля натянуто улыбнулась и, потрепав пухлые кошачьи щёчки, направилась в свою комнату.

* * *

— Помнишь, как ты любила рисовать в детстве? — неожиданно вспомнил отец, когда они вместе накрывали стол к приходу мамы. — Ты всюду таскала с собой альбом и цветные карандаши.

Аля кивнула, поправляя скатерть — ту самую цветастую скатерть, пахнущую ванилью, которую мама так любила в ее детстве:

— Помню.

— А помнишь ту поездку на озеро? Тебе было, кажется, семь…

Память услужливо подбросила образы: солнечный летний день, пикник на берегу озера, отец, помогающий ей разложить краски на большом плоском камне. Да, тогда он был другим. Улыбался чаще. Разговаривал больше. Смотрел на нее с такой гордостью, когда она показывала свои детские рисунки.

— Ты нарисовала целую историю про русалку, которая жила в озере, — продолжал он с легкой улыбкой. — Рассказывала всем, что видела ее под водой.

Аля улыбнулась воспоминанию, ощущая, как внутри растекается такое уютное, но такое щемящее тепло:

— А ты сделал мне венок из полевых цветов и сказал, что я сама похожа на русалку.

Они принялись раскладывать столовые приборы. Рыжик вился у ног,