Власть и прогресс - Саймон Джонсон

Почему Британия?

Основные события, положившие начало индустриализации, подробно описаны в истории экономики. С начала XVIII века шел неуклонный рост хлопчатобумажной промышленности, ключевую роль в котором играли предприниматели с севера Англии. Новые станки резко повысили производительность прядения, а затем и ткачества.

В это же время мастера-ремесленники в других секторах, прежде всего в кузнечном и гончарном деле, также начали использовать механизмы, повышающие качество продукции и увеличивающие предельную производительность работника. Важным шагом вперед стал переход с воды на пар как источник энергии при откачивании воды из шахт. Ближе к концу XVIII века пар стал основным источником энергии и на фабриках. Начиная с 1820-х годов паровые двигатели на колесах чрезвычайно ускорили и удешевили путешествия и транспортировку грузов на большие расстояния. Кроме того, в XIX веке сложились новые методы работы с финансами, благодаря которым стала возможна торговля с отдаленными территориями, строительство крупных заводов, а также изыскание средств для строительства железных дорог по всему миру.

Все эти факты трудно оспаривать, и в сроках роста индустриального сектора тоже сомневаться не приходится. Но чем объяснить, что индустриальная революция началась именно в Британии? И почему в XVIII веке?

С конца XIX века, когда вошел в употребление сам термин «индустриальная революция», множество мыслителей предлагали самые разные объяснения тому, «почему Британия стала первой». Эти теории удобно рассматривать, сгруппировав их в пять основных кластеров: география, культура (в том числе религия и «прирожденная предприимчивость»), природные ресурсы, экономические факторы и государственная политика. Некоторые объяснения весьма изобретательны, но ни одно из них не отвечает на существенные вопросы.

Одна точка зрения гласит, что география Британии как-то особенно способствует экономическому развитию. Но как общее утверждение это звучит странно, учитывая, что по крайней мере до XVI века Англия и другие части Британских островов в экономическом отношении были глухими задворками Европы. На протяжении тысячелетий европейское процветание сосредотачивалось главным образом вокруг Средиземноморского бассейна. Даже когда великие мореплаватели открыли торговые пути через Атлантику, в извлечении выгоды из новых колониальных возможностей Британия тащилась в хвосте у Испании, Португалии и Нидерландов.

Как мы уже обсуждали в главе четвертой, начиная с норманнского завоевания в 1066 году и вплоть до XVI века в Англии господствовал феодализм. Власть короля была сильна, но бароны порой доставляли ему хлопоты, особенно когда под вопросом стояло наследование престола. Из крестьян зачастую выжимали все соки. Жители нескольких городов со временем получили кое-какие дополнительные права – но ничего даже отдаленного похожего на свободы, какими пользовались в период Ренессанса (приблизительно с 1330-х годов до XVII века) уроженцы ведущих городов Италии. Отсталость Англии отражалась и в искусстве, которое в сравнении и с другими частями Западной Европы, и с Китаем выглядело довольно бледно. За весь средневековый период в Англии было создано не очень много шедевров.

Быть может, некоторые преимущества доставляло Британии расположение на острове? Возможно, это снижало число вражеских вторжений. Но ни нападение врагов, ни внутренняя нестабильность не составляли серьезную проблему для самой технологически развитой страны мира – Китая – с 1650-х годов вплоть до середины XIX века, до Восстания тайпинов и Опиумных войн. Да и более экономически развитые части Европы, такие как Испания в период Реконкисты (700–1492) или Италия времен Ренессанса, без труда сочетали общее процветание с участием в военных конфликтах. В XVII и XVIII веках Франция и Испания не сталкивались с серьезными внешними угрозами; однако, что касается Нидерландов, само их существование было связано с необходимостью обороняться от испанцев и французов.

Со временем британцы создали внушительный морской флот; однако вплоть до середины индустриальной эпохи нельзя сказать, что он заметно превосходил соперников. В XVI веке британский военный флот был заметно меньше испанского, в XVII веке несколько раз терпел поражения от голландцев, в 1770-х годах во время Американской революции не смог справиться с французским флотом, что имело самые серьезные последствия. В 1588 году английский флот выстоял в столкновении с мощной испанской Армадой, посланной испанским монархом Филиппом Вторым для вторжения в Англию, но не благодаря превосходству в технологиях или в стратегии, а прежде всего благодаря удаче – шторму и нескольким серьезным ошибкам испанцев, обрекшим их на поражение.

В Британии есть реки, подходящие для водяных мельниц и для перевозки грузов внутри страны; речное судоходство изначально было намного проще и дешевле путешествий посуху. Некоторые британские реки легко было соединить друг с другом и с морем каналами; в конце XVIII века это оказалось очень полезно (поэтому герцог Бриджуотер и другие, получавшие доход от каналов, выступали против строительства железных дорог).

Однако в других странах, таких как Германия, Австрия или Венгрия, тоже имеются крупные судоходные реки, а Франция начала строить каналы задолго до того, как Британия ощутила необходимость вкладывать средства в водную инфраструктуру. Кроме того, стадия перевозки грузов по каналам в истории британской индустриализации была достаточно короткой. В основном индустриальная революция пользовалась железными дорогами; и британские первопроходцы-железнодорожники с радостью продавали паровозы, вагоны и всевозможные аксессуары всем заинтересованным лицам как в Европе, так и в других частях света. Заимствование технологий – будь то путем аренды, копирования или улучшения конструкции – оказалось делом совсем несложным. Например, в 1830-х годах Маттиас Болдуин уже собирал локомотивы в Пенсильвании, а к 1840-м стало ясно, что паровозы его конструкции для долгих дистанций в американских условиях подходят лучше, чем любые импортные.

В последние годы в моду вошли ссылки еще на один аспект географии. Утверждается, что в определенных широтах лучше развивается промышленность, потому что, мол, климат там здоровее. Но в доиндустриальную фазу невозможно заметить никаких преимуществ Британии в области общественного здоровья. Младенческая смертность была высокой, средняя продолжительность жизни – довольно низкой. Справляться с серьезными болезнями британцы тоже не умели, как особенно ярко показала Черная смерть, в XIV веке выкосившая от трети до половины британского населения.

Но, может быть, жизнь в «счастливых широтах» несет с собой какие-то иные преимущества? Как мы уже обсуждали в главе четвертой, на Ближнем Востоке и в Восточном Средиземноморье очень рано развилось то, что обычно называют «цивилизацией» – попросту говоря, люди, жившие в этих краях, раньше, чем где-либо еще, создали письменность и учредили государство. Но эти общественно-политические системы определенно не демонстрировали постоянного экономического роста.

Даже в XIX веке, когда индустриальные технологии начали распространяться по всему миру, регион «плодородного полумесяца» отнюдь не спешил их усваивать. То же верно и для других мест, где в древности существовали развитые цивилизации, – Греции