В тени Алтополиса - Артем Юрьевич Углов

обнаружив ничего подозрительного, прошмыгнул внутрь. Вихрем поднялся на второй этаж, принялся колотить в дверь.

Стучал долго, до тех пор, пока за спиной не послышался скрипучий голос:

- Нетути её – нету… чего шумишь? Третий день, как ушла.

Я обернулся и увидал сморщенное лицо соседки, высунувшееся из двери напротив. Экая страхолюдина. На такую ночью наткнешься - в портки напрудишь, да и днем видок не лучше. Левый глаз горел злобой, другой же оказался подернут мутной пленкой, так что зрачка толком не разглядеть. Нечёсаные космы волос свисали с головы грязной паклей. Нижняя челюсть по причине нехватки зубов ушла далеко назад, придавая старушке уродливый вид сказочного персонажа - этакой Бабы Яги. Не хватало лишь крючковатого носа с бородавкой.

- К-куда ушла? – заикаясь, спросил я.

- А мне чего, больше всех надо? Мне не докладают, когда приходют - когда уходют. На работу они, видите-ли… Токма что это за работа такая по ночам, а? Днем спят, а как стемнеет - шлындают?

Я не стал выслушивать бред выжившей из ума старухи. Спустился с лестницы и хлопнув дверью, выбежал во двор.

Три дня… три дня - это слишком много для одинокой девушки в трущобах. Сразу вспомнились наполненные горечью слова:

«… у сильного всегда бессильный виноват. Знаешь, сколько девчонок исчезло в неизвестном направлении?»

Нехорошее предчувствие зашевелилось внутри – липкое, мерзкое, словно напитавшийся влагой слизень. Я попытался избавится от него, но куда там - сотни маленьких ножек-присосок вцепились в душу и принялись выворачивать её наизнанку. В сознании рисовалась одна картина хуже другой. Арина только на первый взгляд казалась взрослой и независимой, а сколько ей на самом деле годков – девятнадцать? Немногим старше меня, а навыков выживания куда меньше. Девчонка, что с неё возьмешь. Вернее, взять-то есть что. Охочих до юного девичьего тела всегда было в достатке, как и желающих получить оное силой. Особенно в непростые времена, когда на улице чёрт-те что творится, и до криков одинокой жертвы никому нет дела. Тут самому бы спастись.

Оставалась надежда на бордель. Лукич утверждал, что мадам Камилла сумеет позаботиться о своих, да и сама Арина о чем-то подобном упоминала. Только я этой старушенции не верил ни на грош. Сквалыжница она великая, когда будет выгодно любого продаст: и своего человека, и случайного. Такие как мадам заботятся исключительно о нуждах собственного кармана.

Может сбегать проверить? Я помнил наш последний разговор, как помнил и обещание спустить шкуру, ежели осмелюсь переступить порог. А ежели не переступать? Глянуть одним глазком – удостовериться, что с девушкой полный порядок и назад. Чай не поколотят.

Раздумывал я недолго. И сам заметить не успел, как зашагал в нужном направлении.

Патрулей на улицах поселка становилось все меньше, а простых жителей все больше и больше. Основная работа по наведению порядка закончилась и силы жандармского корпуса покидали Красильницкое. Это заметно облегчило дорогу. Я уже не чувствовал себя героем шпионского боевика, вынужденным прятаться по углам и даже скинул капюшон. Ветер моментально взъерошил мокрые волосы. Заставил поежиться, охладив вспотевшую под курткой шею. Наступило самое паршивое время года, когда зима закончилась, а весна толком не началась. Вот и думай в чем ходить, особенно если выбор невелик: то ли теплый дутыш, то ли футболка с коротким рукавом. Имелся еще свитер до того драный, что стрёмно было показаться на улице даже бродяге вроде меня.

Громада борделя встретила тишиной. До полной веселья ночи было еще далеко, да и будет ли она после всего случившегося? Остановившись в паре десятков метров, я начал вглядываться в окна, пытаясь увидеть знакомые лица. Ага, а вот и мама Рози! Силуэт обладательницы монументального бюста темнел на втором этаже. Такую не перепутаешь ни с кем.

Я принялся прыгать на месте, махать руками, пытаясь привлечь внимание. Тень за окном колыхнулась. Рози навалилась на стекло необъятной грудью - заулыбалась, признав. Прокричала в коридор и следом в окнах начали показываться девчонки, одна за другой: вон жизнерадостная Хейла с вытянутым словно у кобылы лицом, а это чернявая цыганочка - Ясмин, несбывшаяся фантазия Тоши.

Арина появилась одной из последних. В отличии от остальных она не обрадовалась моему приходу - напротив, выглядела встревоженной, даже злой. Встретившись со мною взглядом, погрозила пальчиком, мол кому было велено – не появляться.

Я лишь махнул рукой, плавали – знаем. Лешку Чижова пустыми угрозами не проймешь. И не такие пугали, что мне какая-то мадам.

Арина продолжала отчаянно жестикулировать, когда входная дверь открылась и на пороге появился заспанный Густав. Недовольный тем, что пришлось выбраться из тепла наружу, он раздраженно пробубнил:

- Сказано же было – не приходить. Чего хулиганишь?

- Я не хулиганю. Я девчонок проведать пришел.

- Девчонок он проведать, - вышибала сладко зевнул, демонстрируя на удивление полный набор зубов. – Вишь, проверяльщик выискался… Нормально всё с девчонками, третий день на осадном положении сидят – с ума сходят от безделья. Жрут как не в себя, последние запасы подъедают. Мадам Камилла шибко ругается, и на тебя будет ругаться, ежели увидит. Вали давай!

- А когда…

- Вали, кому сказано! – рыкнул вышибала

И я рванул прочь по успевшему подсохнуть асфальту. Полы расстёгнутой куртки принялись развиваться крыльями. Встречный ветер обдувал лицо, проникая под драный свитер - холодил кожу. На душе было легко и приятно. И пускай Арина ругалась, пыталась изобразить злой взгляд, но я-то знал, что она тоже рада. Сложись обстоятельства иначе, она бы непременно меня обняла, а потом в любимой манере взъерошила волосы.

Эх, мечтать вредно… Нет, сидя в тепле или