Дремлющий дом - Ана Ашлинг

не похороны, – устало пробормотала Клои, опустившись в кресло подле Джули, которая успела принять душ и сменить траурное платье на удобные брюки и блузку. Ей удалось убедить подругу, что им всем не помешало бы присутствие аптекаря в Дормер-Хаусе: кроме опасений за психическое здоровье Николаса, появилась и другая причина – полученные всеми в процессе обнаружения и раскапывания могилы порезы и мозоли. Тимоти галантно согласился отвезти Джули и Клои в Хейзвудс, пока его брат пытался дозвониться до своей матери. Несмотря на то что телефон в доме вновь заработал, связь оставляла желать лучшего, а сотовых телефонов тетушка Розмари боялась так же сильно, как адского пламени, и запрещала Николасу к ним прикасаться (она всерьез верила, что они разжижают мозг и вызывают рак).

Снаружи раздался сигнал автомобильного клаксона: Тимоти уже ждал на подъездной дорожке. Клои подскочила и, вспомнив, что не захватила сумочку, взлетела по лестнице на второй этаж, а Джули вышла на крыльцо в одиночестве.

Кузен Клои поманил ее рукой, он высунулся из окошка черного, натертого до блеска «Роллс-Ройса», и, если бы не цвет, Джули могла представить себе принцессу Маргарет на заднем сиденье: модель была той же самой, что и у известного автомобиля королевской особы.

«Наверное, стоила целое состояние», – подумала девушка, осторожно дотронувшись до сверкающей ручки, и уселась на заднее сиденье.

– Нравится? – Тимоти приглушил радио. Джули успела оценить его музыкальный вкус – играла какая-то олдскульная рок-группа, половина которой умерла от передозировки наркотиками, а другая – никак не уйдет на покой, хотя со времен былой славы не выпустила ни одной стоящей песни. Парень откинулся на кожаную спинку сиденья и нежно прикоснулся к приборной панели:

– Красавица, правда? Досталась мне от отца.

Джули согласно кивнула. Автомобиль действительно выглядел шикарно, несмотря на давний год выпуска. Отцу парня он, по предположению девушки, также перешел по наследству. Она легко могла представить себе Тимоти, сидевшего за рулем и цеплявшего хорошеньких студенток.

– И как тебе удалось уговорить отца отдать тебе машину? На его месте я бы не рассталась с ней, – улыбнулась Джули, поправила одежду и положила на сиденье папку с фотографиями, которые она собиралась отнести на почту по пути.

Тимоти резко отпрянул от девушки и повернул ключ в замке, отчего мотор взревел, а болтавшийся перед лобовым стеклом кулон завертелся, охваченный вибрацией.

– На его месте ты бы лежала в могиле, – выругался молодой человек, вцепившись в руль обеими руками. Он не сводил взгляда с подвески, загипнотизированный ее движениями.

– Извини, – поерзала на сиденье Джули.

«И почему я ляпнула, не подумав? Конечно, отец Тимоти мертв, иначе ему бы не досталось наследство. Но он совсем еще мальчишка, вряд ли его папа скончался от старости… И вообще, зачем ему Дормер-Хаус? Парень явно не нуждается в деньгах».

– Он пропал без вести много лет назад, я совсем его не помню. C’est la vie [13]. Может, он давно умер, а может, жив и ищет дорогу домой, я не знаю, – монотонно произнес Тимоти, вид у него был поникший, нижняя губа подрагивала. Парень прикусил ее, перевел взгляд на свои колени.

«Похоже, нерадивый папаша просто бросил жену и сына, откупившись дорогими подарками».

Джули в растерянности лихорадочно размышляла, не сочтет ли брат Клои за наглость, если она коснется его руки. Хотя у девушки было ощущение, что он скорее примет ее жест не за дружеский и сочувственный, а за симпатию.

На пороге наконец появилась Клои с сумкой, набитой документами, перекинутой через плечо. Она махнула на прощанье Стэлворту и забралась на переднее пассажирское сиденье.

Ее кузен дождался, пока девушка захлопнула дверцу, и ударил по газам, подняв пыль на дорожке. Он мчался по тропе сквозь увядавшие поля, словно по асфальтированному шоссе, и Джули от души порадовалась, что в отличие от кабриолета Клои у автомобиля была крыша.

– Ты правда веришь, что твои бумажки тебе помогут? – хохотнул парень, кивнув на папки в плотно набитой сумке кузины, которая даже не закрывалась на замок. Его волосы трепал ветер, залетавший в опущенное окно, Тимоти беззаботно ухмылялся. Казалось, он забыл, что лишь пару минут назад чуть не расплакался, скорбя по исчезнувшему отцу.

Клои заправила прядь волос за ухо и злобно прошипела:

– Я должна отбить все сомнения душеприказчика тети Вивиан в том, что она намеревалась оставить дом именно мне, а не передать его по мужской линии. Или ты хочешь видеть Николаса наследником?

– Конечно, нет. – Парень выбросил в окно сигаретный окурок, к которому едва притронулся (ему больше нравилось делать вид, что он курит, чем сам процесс). – Но и ты, и Николас знаете, что у вас нет шансов против меня.

«Роллс-Ройс» выбрался из лесной чащи и затормозил на задворках города. Тимоти выдернул ключи, бросил их в карман брюк и выпустил из машины сестру, а затем и Джули. Смахнул с крыши несколько сосновых иголок и сбросил опутавший зеркало вьюнок.

– Тим, даже не начинай. Моя мать старше твоей. Как и я – тебя, здесь не о чем спорить. – Клои одернула жакет, потянула за торчащую нитку на рукаве.

Джули видела, что подруга была не просто рассержена, но и взволнована. Ей всегда казалось, что если есть завещание с четко прописанным наследником, никаких проволочек ожидать не следовало, но кто знал, как дела были устроены в хейзвудской глуши?

– Но я ношу фамилию Дормер. – Тимоти снисходительно поглядел на сестру из-под длинной челки. Он был заметно выше ее, хоть и младше на четыре года.

– Я тоже, – всплеснула руками подруга Джули и закатила глаза. Троица бодро шагала по главной улице. Прохожие здоровались с ними, даже обращались по имени к Джули, что немало ее удивило.

Остановившись перед закопченным, пережившим по его виду несколько поджогов зданием, где обитал душеприказчик Вивиан Дормер, Тимоти ядовито скривил губы:

– Не по праву рождения, Клои Финч. И кстати, о птичках… Можешь быть спокойна: после того как я заполучу Дормер-Хаус, я прощу старику Максу его долг. Мы же семья как-никак. – Парень поставил локти на перила, уложил на скрещенные руки подбородок. Джули почувствовала исходящий от брата подруги холод. Вся его бравада и очарование были лишь завесой его расчетливому уму и двуличной натуре. Девушка поразилась, почему Клои была так слепа по отношению к кузену и привязана к нему куда больше, чем к правдолюбу Николасу.

Она перевела взгляд на дом нотариуса, сделала вид, что не вникает в колкости, которыми обменивались кузены. Если бы она не знала, что за этой дверью скрывается выпускник юридического факультета, такой же древний,