Ведомые Духом - Катти Шегге

— Я рудокоп, но вырос я в Мории. В горах никогда не бывал. Ваш язык знаю плохо, но думаю, мы поймем друг друга, — с ошибками, но довольно внятно выговорил Дуглас. Он подвинул к себе поднос и приступил к завтраку. — Расскажи мне о себе, как ты сюда попал, что с нами будет дальше, если ты знаешь?

— Я знаю немногое, — Харим уселся рядом с Дугласом. — На озере я уже бывал. Год назад на наше поселение у южных отрогов Рудных гор стала нападать шайка степняков. Они увозили с собой женщин и детей. Мы просили защиты у номов, наш старейшина говорил с хранителями гор. Они приказали уходить в глубокие шахты. Но наши сельчане занимаются земледелием. Мы выращиваем пшеницу, рожь — что нам делать в горах без плодородной земли?! Мы собрали отряд. С оружием мы управляемся славно, но четыре десятка пеших воинов не выдержали атаки сотни степняков на быстрых скакунах. Многих порубили топорами и мечами, однако часть отряда степняков обошла нас и вступила в поселок. Они потоптали поля, подожгли дома. А вечером того же дня опять напали на деревню, мужчин перерубили, оставшихся в живых забрали в плен. Не знаю теперь, что с отцом и матерью сталось. Они были моей единственной семьей. Свою заводить рано мне еще было — борода не отросла. Степняки привезли меня и других пленников на торг. Держали в таком же подвале с месяц. Давно уж страдают наши приграничные поселки от набегов охотников. Поэтому и уходим мы жить в подземные города, никого не подпускаем к своим домам. Гаруны посылают рудокопов трудиться в мрачные шахты Пелесских гор. Но горы эти не имеют души, не живут в них более номы, потому тщетны поиски цветных металлов и драгоценных камней. Хозяева этих гор давно скрылись глубоко под землю, прочь от чужих глаз, забрав с собой свои сокровища.

— Что такое меда? — спросил Дуглас, когда рудокоп закончил свою историю.

— Меда дается каждому ребенку при рождении. На ней номы отображают ремесло человека, к которому у него заложены способности. Обычно это занятие отца. Но браки у нас часто заключаются среди людей одного дела, поэтому чему всю жизнь служили родители, то уготовано их детям. Меда изготавливается из очень прочного металла. Её нельзя переплавить, разрубить, она украшает тело и душу своего владельца. Гаруны научились снимать эту драгоценность с рук нашего народа. А без меды ты не являешься другом номов, тебе нечего искать в Рудных горах. Я принадлежал к земледельческому полю, ремеслу. На меде был вытеснен спелый колос, у кузнецов же огонь, горняков — кирка, охотников — стрела, советников — цепь. Ты из последнего поля. Твоя меда изукрашена переплетающимися узорами. У каждого на меде свой рисунок. Подарок номов нельзя потерять, меда крепко держится на запястье. Но если ты её не уберег, старейшины говорят, что на то была воля номов, и тебя изгоняют из поселка.

— Как же ты вернешься домой, если у тебя её сняли?

— Я не смогу вернуться в горы и плодородные отроги, где колосится золотая рожь. Мой дом разрушен, там меня никто не ждет. Но я поселюсь у подножия гор, где в хижинах ютятся отверженные богами. Так я все равно буду ближе к родной стороне, — мрачно ответил Харим. — Только об этом и остались мои мечты, хотя вряд ли им суждено сбыться.

— Если ты хочешь, я могу отдать тебе свою меду, — предложил Дуглас. Он попытался снять холодный браслет, но у него ничего не получилось.

— Нет, — Харим испуганно вскрикнул. — Меда твоя — судьба твоя. Я не могу идти твоим путем. Потеря была мне наказанием за гордыню, непослушание номам, их советам укрыться в горах. К тому же гаруны непременно снимут её с твоих рук или повысят цену за рудокопа с медой. Они покупают их как драгоценные вещи, украшения, хотя на руках чужеземцев меда никогда не будет держаться. Чтобы снять меду, гаруны нагревают или охлаждают руку пленника. Бывают случаи, когда рабов калечат в желании заполучить красивую игрушку.

Дверь в темницу отворилась. Гарун, который был в отряде, сопровождавшем узников на рынок, указал Хариму на выход:

— Ты пойдешь убирать в конюшне, раз вчера за тебя не предложили и золотой монеты, — обратился он к рудокопу. — А ты, — охранник посмотрел на Дугласа, — следуй за мной. Если попытаешься сбежать, тебя вмиг прикончат острым ножом.

По темным коридорам Дуглас вышел вслед за сторожем под палящее солнце. Его повели мимо многочисленных построек, принадлежавших одному хозяину. Как догадался Дуглас, они держали путь в сторону кузницы.

— Замина велела снять с него браслет, — сказал гарун работнику с тяжелым молотом в руках, орудовавшему около горна. — Только без порчи. Эта вещичка должна пополнить коллекцию Рабаха.

Широкоплечий кузнец походил на рудокопа. Он был уже староват, лишь круглые плечи выдавали в нем сородича Дугласа. Он хмуро взглянул на нового раба и продолжил работать. Гарун остался стоять рядом, лениво наблюдая, как мастер раскалял угли и нагревал на них топор.

— Как думаешь, может его связать? — спросил он кузнеца.

Тот ответил на чистом гарунском языке:

— Будешь держать руки мальца. Он ещё не продан, а товар портить нельзя. Я попробую разломать браслет.

— А как же Рабах?! Он рассердится, если браслет будет поврежден!

— Корк уже предупредил меня, чтобы парень не пострадал, а браслет я залатаю с внутренней стороны, что никто и не заметит, — ответил кузнец.

— Говорят, ты сам можешь делать эти безделушки, — усмехнулся гарун. — Из-за подделок на них падает спрос и цена.

— На настоящий товар цена никогда не упадет, а эта меда высшей пробы. Советник-старейшина, — кузнец ухватил широкой ладонью запястье Дугласа. Острый конец сабли стража уперся парню в спину. Дуглас спокойно наблюдал за происходившим. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Раскаленный добела топор прикоснулся к браслету. Несколько минут мастер пытался оставить на металле хоть мелкую царапину. Но меда оставалась холодной и неподвижной. После неудачных попыток старый рудокоп со злобой бросил орудие в воду, которая зашипела, превращаясь в пар.

— Только резать руку, — вынес приговор кузнец. — Приходи завтра, если Корк согласится.

Дугласа провели назад в подвальные помещения, но там он пробыл недолго. Вскоре к нему пожаловала сама хозяйка, как он её прозвал. Женщина, осматривавшая пленников по их прибытии, громко заговорила с ним на языке гор:

— Меня зовут Замина. Я занимаюсь у Рабаха содержанием рабов для продажи. Но ты не думай, что, как товар, ты будешь пока пылиться в темнице. Слышала, ты укротитель крыс, избавил корабль от этой живности… В подвалах и сараях коты совсем не справляются с обнаглевшими грызунами. Напишешь мне рецепт своего порошка и займешься этой работой. Вижу, к горному делу ты не привык, раз руки и дня не держали кирки.