Гиблое место - Дин Кунц
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Дакоты рассказали о цели своего прихода.
— Все верно. Я знал Джима Романа, — признался Хэмпстед. — Славный сосед. Он был вертолетчиком на базе ВВС в Эль-Торо. Последнее место моей службы перед уходом на пенсию. Джим был добряк каких мало. Попросишь — отдаст последнюю рубаху, да еще денег предложит, чтобы хватило на подходящий галстук к этой рубахе.
— Почему вы все время говорите «был»? — спросила Джулия.
— Он погиб при пожаре? — встревожился Бобби, вспомнив обгоревшие кусты и темную от золы бетонную площадку.
Хэмпстед помрачнел.
— Нет. Он погиб через полгода после Шарон. То есть… ну да, два с половиной года назад. Его вертолет разбился на маневрах: Джиму тогда было сорок один год, он на одиннадцать лет младше меня. Осталась жена Мэрели, четырнадцатилетняя дочка Валери и сын Майк двенадцати лет. Чудные детишки. Вот такое страшное горе. Жили они дружно, и гибель Джима их прямо подкосила. Была у них какая-то родня в Небраске, но поддержать все равно некому.
Хэмпстед устремил невидящий взгляд мимо Бобби, на тихо гудящий холодильник.
— Ну я и стал к ним захаживать. Помогал Мэрели советом насчет расходов, был опорой в трудную минуту. Захотят детишки выговориться, отвести душу — я опять тут как тут. То в Диснейленд свожу, то еще куда. В общем, сами понимаете. Мэрели частенько твердила, что меня им Бог послал. А на самом-то деле они были мне нужнее, чем я им. В этих хлопотах и мое собственное горе мало-помалу забывалось.
— Так пожар случился недавно? — спросила Джулия.
Вместо ответа Хэмпстед встал, вынул из шкафчика под мойкой баллончик с моющим составом, взял посудное полотенце и принялся протирать дверцу холодильника, которая и без того была чиста как операционный стол.
— Валери и Майк оказались замечательными детишками, — продолжал он. — Через год я уже совсем стал их считать своими — у нас с Шарон детей не было. А Мэрели еще долго убивалась по Джиму, года два, наверно. Потом вспомнила, что она как-никак женщина в самом соку… Может, то, что между нами завязалось, Джиму бы не понравилось. А впрочем, думаю, он был бы только рад за нас. И не страшно, что я на одиннадцать лет старше ее.
Надраив холодильник, Хэмпстед отступил в сторону и придирчиво осмотрел дверцу: не осталось ли каких пятен? Только тут он словно расслышал повисший в воздухе вопрос Джулии и неожиданно сказал:
— А пожар произошел два месяца назад. Просыпаюсь как-то ночью — сирены надрываются, за окном полыхает рыжее пламя. Встал, выглянул в окно…
Он отвернулся от холодильника, обвел взглядом кухню, направился к облицованной кафелем стойке и, попрыскав из баллончика, стал протирать блестящую поверхность.
Джулия посмотрела на Бобби. Тот покачал головой. Они молчали.
Наконец Хэмпстед вернулся к рассказу:
— Я примчался туда раньше пожарных. Вбегаю в прихожую — и сразу к лестнице: спальни-то на втором этаже. А подняться не могу: жар нестерпимый, дым. Зову, зову — никто не откликается. Если бы кто-нибудь подал голос, я бы, может, и полез наверх, и на огонь не посмотрел бы. А потом я, наверно, потерял сознание, и пожарные вынесли меня наружу. Помню только, что лежу на лужайке перед домом, кашляю, задыхаюсь, а надо мной санитар с кислородной подушкой.
— Все трое погибли? — спросил Бобби.
— Да.
— Отчего начался пожар?
— Толком никто не знает. Поговаривают о коротком замыкании. Сомнительно. Одно время подозревали поджог, но доказательств не нашлось. Да и какая разница, правда?
— Как это — какая разница?
— Поджог не поджог. Вся семья погибла — вот главное.
— Вы правы. Вот несчастье-то, — пробормотал Бобби.
— Участок их продан. Весной начнут ставить новый дом. Хотите еще кофе?
— Нет, спасибо, — отказалась Джулия. Хэмпстед снова оглядел кухню, подошел к вытяжке над плитой и принялся надраивать и без того чистый козырек из нержавеющей стали.
— Вы уж извините за беспорядок. И как это я ухитряюсь один такую грязь развести, уму непостижимо. Иной раз думаешь: уж не барабашки ли какие завелись? Может, это они тайком шастают по дому и переворачивают все вверх дном, чтобы мне досадить? Мучение с ними.
— Барабашки ни при чем, — отозвалась Джулия. — А что до мучений, то в жизни их и без барабашек хватает.
Хэмпстед повернулся к гостям и впервые за все время своей привычной уборки посмотрел им в глаза.
— Да, барабашки ни при чем, — согласился он. — С барабашками я бы управился в два счета. Тут все сложнее.
Сейчас этот сильный, закаленный годами военной службы мужчина казался растерянным и беспомощным, как ребенок, а на ресницах у него дрожали влажные приметы горя.
* * *Сидя в машине, поглядывая через рябое от дождя лобовое стекло на пустой участок, где когда-то стоял дом Романов, Бобби рассуждал:
— Значит, мистер Синесветик докопался, что удостоверение Фарриса — фальшивка, что под этим именем скрывается Фрэнк Поллард. Фрэнк, узнав, что его раскололи, добывает новое удостоверение, на сей раз на имя Джеймса Романа. Но мистер Синесветик как-то и про это проведал. В поисках Фрэнка он отправляется по адресу Романа, однако там живет только вдова с детьми. Тогда он расправляется с ними точно так же, как расправился с Фаррисами, но теперь еще и поджигает дом, чтобы скрыть следы преступления. Что скажешь?
— Вполне убедительно, — кивнула Джулия.
— Ему непременно надо было сжечь тела, потому что на них остались следы его зубов — помнишь, что рассказывали Фаны? Если полиция их обнаружит, она поймет, что эти преступления связаны между собой, а этого допустить нельзя.
— Почему же он не сжег дом и после первого убийства?
— Тогда полиция догадалась бы об этой связи точно так же, как и по следам укусов. Поэтому иногда он сжигает тела, иногда нет, иногда, возможно, избавляется от них другим способом, да так, что их потом не найти.
Повисла пауза.
— Итак, — заключила Джулия, — мы имеем дело с опасным преступником, на счету которого не одно убийство. Возможно, он ко всему еще и буйно помешанный.
— Или вампир.
— А чего он прицепился к Фрэнку?
— Ума не приложу. Может, Фрэнк как-нибудь пытался вогнать ему в сердце осиновый кол?
— Не смешно.
— И верно, — согласился Бобби. — Сейчас действительно не до смеха.
Глава 35
Покинув переполненное редкими насекомыми жилище Дайсона Манфреда, Клинт Карагиозис под холодным дождем выехал из Ирвина и направился домой. Жил он в Пласентии, в небольшом уютном бунгало, крытом гонтом, с затейливой, в калифорнийском духе, террасой. Когда Клинт подъехал к дому, за двустворчатыми стеклянными дверями теплился янтарный свет. Всю дорогу в машине работал обогреватель, и одежда Клинта почти совсем просохла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});