Взгляд - Клэр Мерле

Коул уже четверть часа вел наблюдение из-под железнодорожного моста, но через КПП никто не въезжал и не выезжал. Он перевел бинокль на мужчину, сидевшего в будке по правую сторону улицы. Охранник подъедал из картонки согретый в микроволновке ужин. На стене будки мерцали кадры телешоу в жанре реалити. Охранника из левой будки Коулу видно не было.

Он передернул плечами под дутой курткой, чтобы не замерзнуть. Его мысли переключились на Ану. Она сильная и находчивая, но он о ней беспокоился. Учреждение, находящееся под началом Коллегии, будь то тюрьма, детский приют или психушка, было опасным местом. Цели Коллегии всегда оставались одними и теми же: создать тихое покорное население, на которое можно тратить минимум усилий и времени. Методы Коллегии неизменно основывались на успокаивающих и психотропных средствах и сокрушающих дух условиях жизни. А когда этого оказывалось недостаточно, в ход пускались жестокие наказания.

Коул спрятал бинокль и подышал на застывшие пальцы. Все складывалось не так, как он себе представлял. Теперь ему стало понятно, насколько мало на самом деле ему показал его Взгляд и насколько его многолетние усилия, направленные на то, чтобы ничего не забыть, только размыли его воспоминания. Теперь у него сохранилось только туманное впечатление от событий и те слова, которыми он снова и снова пытался описать самому себе тот момент.

«Я целую ее – и вся вселенная становится на место. У меня в голове звучит музыка. Такая прекрасная музыка, что мне кажется, будто я слышу, как поют звезды».

Сразу после того, как шаман покинул «просветителей», Коул написал мелодию «Ясновидения». Но сколько раз он ни пытался, ему не удавалось завершить композицию – до того момента, как пару месяцев назад он увидел Ану, выходящую из Академии музыки, и что-то в нем встало на место. Он попытался пойти за ней, но не смог из-за того, что она села в машину с шофером. Потрясенный и обескураженный тем, что она оказалась Чистой, он гадал, как может получиться, что их пути пересекутся. Он расспрашивал про нее в Академии, но казалось, будто никто не понимает, о ком идет речь. А потом он пошел на концерт, чтобы помочь Джасперу Тореллу… Он столкнулся с Аной лицом к лицу, и те мощные чувства, которые он испытывал к девушке в своем видении, стремительно вернулись. Он ни на секунду не усомнился в том, что девушка, чья рука связана с рукой Джаспера, это та самая девушка. Восемь лет назад, когда он пришел в себя после Взгляда, он чувствовал себя наэлектризованным, словно все отрицательные заряды от потерь и боли, которыми было наполненно его детство, были с него содраны. Когда в лифте «Барбикана» он встретился взглядом с Аной, то ощутил такое же чувство электромагнетизма, словно он получил возможность начать все сначала.

Коул старался припомнить как можно больше деталей, относившихся к самому концу его Взгляда. Именно об этой части ему никогда не нравилось думать. Они с Аной находились вблизи от контрольно-пропускного пункта какой-то Общины в окружении людей, которые хотели, чтобы она там осталась. Она чего-то боялась – и убедила его уйти и оставить ее.

«Взгляд – это не что-то неизменяемое», – напомнил он себе. Когда настанет время, и если Ана выберет его, он ни при каких обстоятельствах ее не оставит.

В центре улицы за КПП возникло какое-то движение. Коул достал бинокль и подстроил фокусировку. Какой-то мужчина неуклюже шел по улице, сильнее припадая на одну ногу. Массивный хромой мужчина. У Коула участился пульс. Он осторожно вышел из тени, отбрасываемой мостом.

Министр оставил свой автомобиль и отступил от того плана, который они так тщательно прорабатывали несколько месяцев. Если не считать, что государственный министр торговли и промышленности просто запаниковал и потерял голову, то у него была на это веская причина. Либо его машину вывели из строя, либо ему пришлось спешно убегать.

Коул наблюдал за движением старика в бинокль. Если министр попал сюда из своего дома, он должен был пробежать почти два километра. Коула это впечатлило бы, не будь вся ситуация настолько тревожной.

В сотне метров от КПП министр пошатнулся и остановился.

«Иди, – мысленно приказал ему Коул. – Не дай охранникам времени задуматься о том, что происходит. Двигайся!»

В голубоватом освещении светодиодных ламп КПП лицо министра горело лилово-розовым светом и было искажено болью. Охранник встал. Министр проковылял к будке, отцепляя от лацкана свое удостоверение личности.

Коул смотрел, как охранник проверяет удостоверение. Данные о министре вспыхнули на белой стене будки.

«Имя: достопочтенный доктор Питер Рид.

Дата рождения: 6 сентября 1970 года.

Место работы: государственный министр торговли и промышленности».

– Ну же! – пробормотал Коул. – Ты ведь не собираешься проверять по тревожным спискам самого государственного министра?

Охранник неуверенно улыбнулся. Питер что-то сказал, и охранник расхохотался.

Коул сжал кулаки и шумно втянул в себя воздух.

– Правильно, – пробормотал он. – Скажи ему, что поссорился с женой. Семейная склока с дракой… А теперь двигай оттуда!

Охранник протянул руку с удостоверением, и Питер забрал его, продолжая тяжело дышать.

«Еще совсем немного!»

Коул боролся с соблазном шагнуть вперед и призывно помахать министру. Питер примерно представляет себе, где прячется Коул. Если бы министр приехал на машине, как они договаривались, он проехал бы под мостом мимо Коула, и они встретились бы в находящихся поблизости развалинах плавательного бассейна. Оттуда они планировали проехать на мотоцикле Коула около семисот метров вдоль границы пустоши, пока не встретились бы с сопровождением, высланным от «просветителей», которые и провели бы их за стену.

Министр похромал от КПП по центру дороги. Коул навел свой бинокль на того охранника, который его пропустил. Мужчина был занят тем, что доливал из бутылки воду в чайник. Успокоившись, Коул снова стал смотреть в сторону того места, где впервые показался бегущий Питер, выискивая признаки каких-либо неприятностей, какого-нибудь шевеления в тенях.

Негромкое урчание гибридного мотора начало приближаться сзади. Попятившись, Коул прижался к опоре моста. Через долю секунды выгнутое подбрюшье моста вспыхнуло в лучах света от автомобильных фар. Машина летела вперед. Слишком быстро. Слишком громко. Это остро контрастировало со странным затишьем последних двенадцати минут. Все было не так, как надо. Когда машина пронеслась мимо Коула, мир вспыхнул белизной, а потом почернел.

Коул повернулся, чтобы проверить, как дела у Питера. Министру оставалось еще метров сто – и он отшатнулся вправо, стараясь уйти на тротуар.

– Питер! – закричал Коул, бросаясь вперед.

Свет автомобильных фар скользнул поперек пути министра, на секунду выхватив его из темноты. А потом Питер исчез. Воздух сухо треснул.

У Коула подогнулась ноги. Он потрясенно смотрел на ослепительные столбы света. Машина медленно дала задний ход, открывая расколовшуюся голову министра. Мозги и кровь заляпали асфальт.

Коул прижал ладони к животу. Он был на грани бурной рвоты или потери сознания.

Дверь со щелчком открылась. Массивный человек вышел из машины и спокойно двинулся к телу министра.

– Мертв? – осведомился голос из салона, звучно разнесшийся в ночном воздухе.

– Еще бы нет, черт побери! – ответил второй голос. В вытянутой руке мужчины блеснул металл. – Тут мозги повсюду, – добавил он, толкнув Питера ногой.

– Его точно не надо пристрелить? – спросил голос из автомобиля.

Коул шатко отступил к парапету. Его шумно вырвало. Глаза у него слезились, руки неудержимо тряслись.

– У моста! – крикнул чей-то голос.

Секунду Коул летел сквозь облака: все было мягким, приглушенным, серым… А потом выстрел заставил его очнуться. Мужчина в очках ночного видения бежал прямо на него. Гибридная машина снова включила скорость и стала разворачиваться. Вдалеке взвыла сирена. Руки и ноги Коула залил адреналин.

Он стремительно преодолел тридцать метров, отделявших его от мотоцикла, повернул ключ зажигания и нажал педаль сцепления. Мотоцикл рванулся вперед – и в этот момент темноту разорвал еще один выстрел. Осколки кирпича посыпались вниз, покрыв его тучей пыли. Он прибавил скорость и понесся по пустынной дороге.

Низко пригибаясь под встречным потоком воздуха, он разогнал свой мотоцикл до небывалой скорости. Древний мотор надсадно ревел и трясся, захлебываясь разбавленным спиртовым топливом. Кожа Коула горела. Ночной ветер охлаждал его лицо, покрытое потом, вызывая дрожь.

За станцией «Госпел-роуд» уличные фонари закончились. Дорога спряталась в безлунной ночи. Пешеходов не было. Велосипедов не было. Не было ни навесов, ни костров. В эту сторону ездили только Чистые.

Коул миновал станцию и отключил фару. Темнота охватила его со всех сторон. Съезд с магистрали к развалинам бассейна лежал всего в двухстах метрах дальше.