Сомниум - Юлия Шульц

Паруса лениво раздувались, захватывая неторопливый ветер в плен. Синее море поблескивало на солнце. Оно было настолько ровным и спокойным, что меня начало клонить в сон. Я находился недалеко от берега на мелководье. Наскоро опустив паруса, я выкинул в море привязанный к плоту парашют. Он наполнился водой, став неплохим плавучим якорем. В прозрачной воде было видно, как он раздулся, уйдя под воду примерно на пару метров.

Я прилег и закрыл глаза. Раздражение после ссоры начинало отступать. Легкое покачивание убаюкивало меня, и вскоре я задремал. Мне снился полет на аэро, оно плавно и уныло планировало в воздушных потоках, оставаясь на одном и том же месте, отказываясь двигаться в пункт назначения. Вдруг я резко очнулся от того, что меня окатило водой. Сев на плоту, я начал искать глазами берег, но он оказался так далеко, что едва был различим на колышущемся горизонте.

Ветер внезапно усилился, и темные волны, гонимые им, начали раскачивать плот. Мачта поскрипывала и гнулась. Я смотрел на узкую полосу, что считал берегом, меня уносило куда-то в сторону параллельно к ней. Вдруг веревка, державшая парашют, шумно оторвалась, и я понесся еще быстрее.

Пурпурное небо темнело, наливаясь бордово-красным. Море вздымалось буграми. Волны росли друг за другом, и вода все чаще и чаще обрушивалась на меня мощными ударами. Плот метало из стороны в сторону, и я чуть не свалился за борт. Держась за мачту, я нащупал веревку и крепко привязал себя к деревянной конструкции.

Свирепое море швыряло меня жалкой щепкой. Дикие волны пенились, пугали, ошеломляли. Ветер, вихрем ворвавшись в мою грудь, вздымался во мне, вызывая ярость и злость. Я становился частью этой бури, я дышал с ней в унисон. У нас с ней было одно сердце, одни глаза. Мы слились воедино.

…Но потом меня отпустило. Я уже не верил, что вернусь назад. От холода сводило скулы. Вода постоянно попадала в нос и рот, и я сплевывал, чувствуя сильную тошноту. В голове крутились мысли только о Малин. Я представил ее лицо, и улыбка сразу ожила на моих губах.

Неподалеку собиралась волна. Обещая стать огромной, она быстро надвигалась на меня. Я лежал, привязанный к мачте, вдвое согнувшись вокруг нее. Когда волна была уже на полпути, я зажмурился. Страшный удар обрушился сверху.

В открытое настежь окно мирно кричали чайки.

— Эрон, ты очнулся! — в глазах Рэйны я увидел тревогу, смешанную с радостью. Ее волосы были спутаны, на щеках следы грязи. Мне было приятно видеть ее лицо.

— Где ты так испачкалась?

— Ты идиот, Эрон! — воскликнула она, дав мне подзатыльник. — Ты так напугал меня вчера! Я думала, что сойду с ума, пока тебя ждала на берегу. Не поступай так больше со мной!

— Пожалуй, не буду, — ответил я.

Мои тело и голова были налиты свинцом, но кажется, все было позади, и я легко отделался.

— Я плохо помню… Как я здесь оказался?

— Тебя, привязанного к мачте, прибило к берегу!.. Я оказала первую помощь. Вот тогда мне и пригодился рюкзак. Ты долго кашлял, выплевывая воду. Потом я погрузила тебя в камнеход и, отпоив лекарством от Ста болезней, привезла домой. Ночью у тебя началась лихорадка, но скоро таблетка подействовала, и после этого ты пошел на поправку.

— Что бы я без тебя делал?

Она улыбнулась, и я понял, что счастлив снова видеть эту улыбку. Окружающая действительность больше не казалась мне такой уж отталкивающей. Отнюдь! Все будто заиграло какими-то обновленными, яркими цветами — необычными, волнующими оттенками, дотоле ускользавшими от моих глаз. Я жив, и я существую… Не в этом ли смысл? Мне захотелось разделить светлое чувство, переполнившее меня, со всем миром, но, к сожалению, на Спеспереннис были только мы вдвоем. «Пожалуй, пора исправлять эту ситуацию», — подумал я.

Мы медленно шли по берегу, оставляя следы на песке. Море было спокойным.

— Меня радует, что небо здесь бывает голубым. Я боялся, что оно всегда сиреневое, — сказал я, щурясь на горизонт.

— Все еще скучаешь по Земле?

— Конечно, прошло еще так мало времени!

— Действительно мало, — согласилась она. — Но мне туда уже и не хочется. Жаль, что нет связи с людьми. Я бы попросила прислать побольше попкорна. Еще мне надоело жить в модуле. Там все такое белое и холодное.

Я улыбнулся и обнял ее.

— Ни о чем не переживай. Я построю для нас дом своими руками.

После этих моих слов Рэйна замолчала и о чем-то задумалась. Солнце всходило над морем, из ясной синевы пробивались первые неуверенные лучи…

Глава 20. Босые ноги

Утром я с трудом разодрала слипшиеся глаза. Хижина была полна света. Энди спал, лежа на спине. Морщинистая, обожженная солнцем кожа лица местами проглядывала из-под седой бороды и усов. Сухие губы были раскрыты. Крупные оранжевые пятна на голой груди спускались на дряблый живот. Худые ноги и руки были покрыты уродливыми язвами и синяками. На бедрах чернела грязная повязка. Неужели и меня ждет старость? В нашем мире таких стариков и не бывает. Меня передернуло, и я отвернулась.

Вспомнив события прошлой ночи, мне стало стыдно. Я не хотела выходить, но и лежать тут бесконечно, глядя на старика, было не лучше.

— Де… вочка, — вдруг услышала я кряхтящий, сдавленный голос. Энди приоткрыл глаза.

— Принеси мне воды, — протянул он.

Только сейчас я заметила, что его трясет, а лицо и грудь покрыты потом. Он смотрел на меня воспаленными красными глазами, облизывая сухие потрескавшиеся губы. Я испугалась и застыла, не зная, что делать.

— Ну, давай же, — прохрипел он, — что уставилась?!

Я мигом вылезла из хижины. Солнце было уже высоко, и я почувствовала его тепло на щеках. Во дворе я увидела двоих. Один стоял рядом с соседней хижиной — он был в набедренной повязке, с голой спиной, а другой чуть поодаль — в шортах и футболке. После вчерашней ночи мне не хотелось разговаривать ни с кем, но, пересилив себя, я решила обратиться к тому, кто был в приличной одежде. Я подошла к нему и выдавила нахальное: «Эй». Он повернулся. Я увидела красивое загорелое лицо без бороды.

— Там Энди… Ему плохо… — сказала я неуверенно.

— Женщина, что ты сделала с ним в эту ночь? — усмехнувшись, спросил другой, приближаясь к нам.

— Это началось утром, — ответил красивый, — две-три недели, и приступ пройдет. В эти дни он обычно не может ходить, его спина и ноги ни к черту.

— Хорошо, что у него есть женщина, — ответил второй, давясь от смеха. — Теперь есть кому за ним ухаживать, пока мы охотимся.

Оба заключенных разразились смехом. Вдруг красивый добавил:

— Ему надо много пить, когда его начинает лихорадить, прикладывай мокрое на лоб и грудь. Если появится аппетит, принеси ему банан.

— Он хочет пить, — пролепетала я, стараясь не смотреть им в глаза.

— Держи, этого пока хватит, а потом пойдешь к ручью, — он протянул мне странную чашку.

— Эрроу, пойдем, — позвал полуголый, и они ушли.

Я, медленно ступая, направилась к своей хижине, стараясь не разлить до краев налитую воду. Энди лежал, прикрыв глаза.

— Эй, — тихо сказала я.

Старик не реагировал. Тогда, стараясь на него не смотреть, я слегка тронула его за худое плечо. На ощупь кожа старика была не такой уж противной. Он, кряхтя, привстал и, припав к чашке, долго пил, не глядя на меня, а потом лег и моментально заснул. Я села на свою постель, уставившись перед собой. Что мне теперь делать? Сидеть целыми днями возле него, словно Хакли. Я легла и свернулась, поджав ноги.

Вдруг я услышала шаги, и чьи-то волосатые руки опустили в отверстие хижины фрукты, лежащие на длинной зеленой тарелке в форме листа. Когда шаги удалились, я вскочила и втащила фрукты внутрь. Оказалось, что тарелка и вправду огромный зеленый лист. На ней были бананы, что-то оранжевое, большое и вытянутое, круглый зеленый фрукт с плотной кожурой, кокос и — о, ужас! — насекомые. Они извивались, сваленные в высокую горку. На белых сеченых жирных телах было по два огромных черных глаза.

Я вскрикнула, сбросив насекомых на землю. Бананы оказались незрелыми. Мне не понравился их блеклый цвет, и я решила начать с чего-то другого, пусть незнакомого, но более привлекательного на вид. Я взяла круглый зеленый фрукт. Грубая кожа диковинного плода не позволяла добраться до мякоти, а очистить ее руками у меня не получилось. Чем сильнее я старалась вонзить свои ногти в него, тем больше мне хотелось именно этот бронированный шар. Паника охватила меня — вот и долгожданный завтрак, но справиться с распаковкой мне не под силу. Я со злостью бросила фрукт на землю, уже потянувшись за некрасивым бананом, как вдруг черный острый предмет, лежавший рядом с Энди, привлек мое внимание. Осторожно взяв его в руки, я стала отковыривать толстую кожицу. Она поддавалась с трудом, но после долгих усилий я увидела желтую мякоть. Положив небольшой кусочек в рот, я ощутила сладко-сочный вкус и свежий аромат. Синтетические фрукты гораздо вкуснее, чем этот натуральный. Но я была настолько голодна, что даже он показался мне довольно вкусным…