Сомниум - Юлия Шульц

По берегу росли деревья, и я спряталась в их тени. Густая трава скрывала ступни, и мне стало страшно, ведь именно в такой зелени меня укусила змея. Я стояла и ломала голову над тем, как бы ухитриться принять душ на этой плавучей поверхности. Бревна держались на воде, прямо как надувной матрас в моем бассейне.

— Ну что, кто тут хотел мыться? Все готово!

Белые зубы на загорелых лицах скалились на меня.

— Иди сюда! — громко сказал Уолтер.

Я подошла ближе к берегу.

— Сюда, сюда, садись на плот, — он показал мне рукой, что надо зайти прямо в воду и сесть на жесткий матрас.

— Зебра хочет мыться, но боится воды! — услышала я смех.

Я сделала первый шаг в озеро. Дно было теплым, мягким и рыхлым. Я шла прямо к омерзительному Уолтеру с мокрой лысиной и редкими волосами, свисавшими в воду. Он вытянул вперед руку, и мне пришлось схватиться за длинные жилистые пальцы. Через несколько мгновений его руки подхватили меня, и я была уже на плоту.

Моя пижама стала мокрой и тяжелой, штаны прилипли к ногам. Уолтер сел рядом и, оттолкнувшись от берега длинной палкой, стал двигать плот. На середине озера он вдруг спрыгнул в воду, оставив палку лежать рядом со мной. Я старалась не двигаться, потому что каждое движение делало плавучую конструкцию еще более неустойчивой. Замерев, я вопросительно смотрела на лысину Уолтера, которая мелькая в воде, приближалась к берегу.

— Как тебе такая ванна?

— Крикнешь, как помоешься! — разносились смешки над водой.

В горле защекотало, и слезы накатили на глаза. Мне стало страшно.

— В черный список вас! — крикнула я, но никто не обратил внимания. По колено в воде дикари шли вдоль берега, волоча за собой свои уродливые палки.

«Интересно, водятся ли в воде змеи?» — вдруг пришла мне в голову неприятная мысль. Через некоторое время я поняла, как правильно держаться на неудобном матрасе, чтобы он не двигался подо мной. Страх постепенно отступил, и я заскучала.

Склонившись над краем, я зачерпнула воду в ладони и намочила горячую голову. С гудением, жужжанием и бубнением насекомые кружились над озером. Одни мелькали, как аэро в скоростном режиме, другие пользовались функцией стоп-релакс, третьи совершали бестолковые круговые движения. Мокрая и прилипшая одежда мне была совсем не противна, наоборот, прохлада от нее освежала под палящим солнцем. Голос с берега вдруг нарушил эту плавящуюся тишину.

— Эй! Ты что там делаешь?

Не дожидаясь ответа, заключенный стремительно зашел в воду и поплыл в мою сторону. Наконец молодое лицо, не обезображенное свисающими волосами, поравнялось с деревянным матрасом. На мокрых ресницах блестели капли.

— Как ты тут оказалась? — повторил он, устроившись рядом со мной на плоту. Я не ответила, ожидая услышать очередную усмешку в свой адрес. Немного помолчав, как будто прислушиваясь к голосам заключенных, доносящихся с берега, он добавил: — Все ясно! Не обращай на них внимания!

— Грязные недопользователи! — прорычала я сквозь зубы. — Я всего лишь хотела помыться.

— Миллениум! — сказал он.

— Что?

— Это мое имя!

— А я Малин.

Он взял палку, оставленную Уолтером, и стал отталкиваться ею от воды. Мы поплыли к берегу.

— Я тут недавно. Они проделали со мной то же самое, — он тяжело дышал, управляя плотом. А потом вдруг остановился, и добавил:

— Они тебя проверяют. Это испытание водой. Когда я был на твоем месте, мне никто не помог. Чтобы выбраться из озера, я попытался грести, но не справился с веслом и плюхнулся в воду. Именно тогда я и научился плавать. Хочешь совет? Не обращай внимание и не плачь. Они учат тебя новой жизни. Грубо. Но они по-другому не умеют. Поживешь тут дольше — поймешь.

— А почему они все время смеются надо мной?

— Да они все просто хотят тебя, а оттого их методы будут еще злее. Ты либо сломаешься, либо станешь первой женщиной в тюрьме.

Мы приплыли к берегу. Парень спрыгнул в воду и, находясь в ней по пояс, снял меня с плота.

— Хотя я думаю, ты не сломаешься! Скоро все изменится, — сказал он, когда мы были уже на песке.

Мои штаны сваливалась под тяжестью воды. Я сжимала ткань двумя руками и, скручивая ее, смотрела, как ручьи стекают с краев.

— Я помогу тебе освоиться, точно так же, как помогли и мне. Аэр научил меня многому. Правда, однажды он побил меня, но и это было по делу. Жаль, что сейчас его нет с нами. Он бесследно исчез.

— Но я хочу, чтобы дикари сразу стали относиться ко мне с должным уважением! У меня высокий рейтинг.

— Здесь твой рейтинг не в счет. Сначала рыбалка — потом рыба.

— Что ты сказал?

— Уважение надо сначала заслужить.

— Я не о том. Эту странную фразу повторял Эрон, он был одним из вас.

— Одним из нас, говоришь? Опиши его.

— Он высокий, его глаза… — я так долго не видела его, что не могла вспомнить цвет глаз. — У него есть шрам на шее.

Миллениум поднял подбородок и прочертил пальцем длинную линию от уха до ключицы.

— Вот здесь? — спросил он.

— Да, — ответила я.

Он замер, раскрыв свой белозубый рот:

— Так это же Аэр!

— Аэр?

— Да, так называлась вредоносная программа, созданная им, и такое же имя он получил в тюрьме. Выходит, что Аэр и Эрон это один и тот же человек, — сказал Миллениум. — Откуда ты его знаешь? — удивленно уставился на меня он.

— Его выпустили из тюрьмы для участия в генетическом эксперименте. Уж очень хороши его гены. Нас свели ученые, и теперь я беременна. А он исчез!

Миллениум просиял:

— Значит, в тюрьме появится первый ребенок, — глаза парня теперь по-другому смотрели на меня. В них читалось почтение.

Мы молча шли рядом. Я очень расстроилась, что забыла цвет глаз Эрона. В голове всплывали воспоминания в виде мозаики из моих ощущений, его прикосновений и слов. Я видела его в каждом солнечном луче, каждом зеленом листе, но его глаз вспомнить не могла.

Массивное дерево лежало на земле, перегородив нам путь. Я провела рукой по мху на его ветках и спросила:

— Теперь оно неживое?

— Да, — ответил Миллениум, — оно стало сухим и трухлявым, смотри, — и он ударил по дереву ногой со всей силы, так что потрескавшаяся кора в середине отвалилась. — Теперь его можно забрать в лагерь, и оно будет отлично гореть.

— Это муравьи, правильно? Но что это белое у них?

— Да, муравьи, а белое — это яйца. Они думали, что хранят их в надежном месте, но я все испортил. Посмотри, как они теперь будут суетиться вокруг них.

Я впервые видела муравьев живьем, а не на экране. Под сбитой Миллениумом корой ползали существа размером с родинку на моем плече. Я не могла их приблизить, в таком виде они мне понравились гораздо больше. Что-то черное просвечивало сквозь белые продолговатые яйца. Маленькие муравьи носились вокруг своего будущего потомства.

Мне еще многому надо будет научиться у всех этих живых существ, обитающих вокруг. Вдруг в мою голову закралась неожиданная догадка: выходит, и мне придется оберегать своего ребенка? Как я буду это делать в мире, где сама боюсь каждой букашки?

Я лежала в хижине в абсолютной темноте. Никогда бы не поверила раньше, что ночь бывает настолько черной. Из-за стен раздавалась нудная песня каких-то насекомых. Я слушала, пытаясь задремать, но страх и одиночество внутри шептали слишком громко.

Испуганный разум проваливался в усталое забытье, и я на время засыпала, но то и дело широко открывала глаза и таращилась в темноту.

— Ни звука, — услышала я шепот сквозь сон и тут же почувствовала грубое прикосновение к животу.

Я вскрикнула, садясь, но огромная ладонь c силой накрыла мне рот и сдавила горло. Другие руки уложили меня на спину и начали ощупывать. Я издала придавленный звук и стала рычать изо всех сил, извиваясь на земле. Снаружи послышались голоса, и проклятые руки мгновенно меня отпустили. Я снова села, тяжело дыша.

— Какого черта здесь происходит? — услышала я голос Энди рядом со своей хижиной, и тут же огненный факел осветил темноту. Я никак не могла отдышаться, слова застряли в груди.

— Тебя кто-то тронул? — спросил Энди, заглядывая в жилище.

Я молча кивнула.

— Вставай и выходи наружу, — сказал он и исчез в темноте.

— А ну подъем, жалкие насекомые! — услышала я его рев.

Снаружи было тепло и сыро. Я неуверенно вышла и встала рядом с хижиной, боясь отойти от нее. Энди вставлял зажженные факелы в частокол, ему помогал рыжий парень. Напротив жилищ выстроилась огненная линия света, и я смогла рассмотреть лица заключенных. Мужики толпились, сонно зевая, поглядывая на меня и переминаясь с ноги на ногу.

— Выходите все, нечего прятаться, как трусливые крысы! — громко крикнул Энди. Я даже съежилась, почувствовав злость, запечатанную в его голосе.