Под напором стали и огня - Герман Иванович Романов

все — японцев вытянули, как парфянцы заманили Красса, и теперь за них возьмутся всерьез. А помочь флоту их армия не сможет — хотя какую-то дорогу через бирманские джунгли и пытаются строить. Но по ней можно питать корпус, пусть он и армия по японским меркам, но никак не больше — и это при наступлении на территорию, где проживает четыреста миллионов? Идиотизм чистейшей воды, верх самонадеянности. Даже если индусы поголовно восстанут против англичан, что сейчас априори невозможно, японцам все равно от этого будут сплошные убытки.

Кулик достал из коробки папиросу, причем «Герцеговину Флор», свои он сознательно не взял на эту ночную встречу, закурил. Сталин короткой линейкой несколько раз измерил расстояния, хмыкнул. Затем ткнул пальцем в Багдад и посмотрел на маршала — тот понял этот взгляд.

— Да и немцам, как не странно, пора подумать о «пассиве» — они точно в таком же положении, как и японцы, только на суше. До Багдада одна «нитка» железной дороги, крайне уязвимая для налетов бомбардировщиков или групп диверсантов. Снабжать через пустыню танковую армию грузовиками не самая лучшая перспектива, хотя бензин имеется. Но ресурс техники не бесконечен, рано или поздно начнется «падеж». К тому же, думаю, англичане специально не подожгли нефтяные вышки Киркука — посильнее втянуть немцев и турок в безнадежный поход на восток именно за нефтью, Индия здесь вторичная цель. А если потребуется, британцы немедленно зажгут все эти месторождения — у них есть четырехмоторные бомбардировщики, обладающие большой дальностью полета. И у американцев они есть — а более ни у кого нет, по крайней мере, в «товарных количествах», скажем так.

В кабинете наступила тишина, Сталин отошел от карты к столу, уселся на стул, закурил папиросу. Григорий Иванович уселся напротив, сжимая в пальцах картонный мундштук потухшей папиросы.

— Черчилль хочет, чтобы мы вкладывались в войну как можно больше и дольше. А сам он предпочитает сражаться на периферии, там, где у его противников неважно с шансами на победу. Или они все же есть у Гитлера? Ведь непросто так он так рвется к Индии…

— Скорее всего, к Баку, это стратегическая точка, две трети добываемой у нас нефти именно там. Думаю, Черчилль именно этого и ждет, и как бы «освобождает дорогу», одновременно перекрывая путь к иранской нефти. Это политика со стратегическими расчетами — союзники предпочитают воевать нашими армиями, и снабжать нас постольку-постольку, чтобы мы выстояли, и не пошли на заключение сепаратного мира. Тем более в ситуации, когда мы проигнорировали японское требование и самураи «утерлись».

— Это давняя политика англичан — таскать каштаны из огня чужими руками. Они не раз такой трюк проделывали, — Сталин усмехнулся, только жестко, о добродушии не могло быть и речи. — Если немцы прорвутся, будем сами воевать в Персии, и сожжем нефтепромыслы — снимем для этого всю авиацию, какую можно, отправим диверсантов. На этом поход Роммеля и окончится, пусть идет за иранской нефтью, до побережья Персидского залива для него путь будет короче. А там мы еще посмотрим…

Сталин не договорил, паузу затянулась, но и так было ясно, что хотел сказать Иосиф Виссарионович. Он никогда не скрывал своего недоверия к Черчиллю, которое еще больше возросло после визита британского аристократа в СССР. Никакой искренностью не пахло — премьер-министр Британии преследовал исключительно интересы собственной страны, и совершенно не скрывал, что будет лучше, если за них будут воевать русские…

Сколько «искренней теплоты» и «братской любви» продемонстрировано людьми, искренне ненавидящими друг друга, как говорится — всеми фибрами души. Однако политика заставляла их быть союзниками, но только до определенного момента…

Глава 44

— Пока японская эскадра контролирует всю северную часть Индийского океана, нам надо укрепить позиции в здешних краях. Мы поведем наступление сразу по двум направлениям — 5-й танковой армией на Бушир и Шираз, вдоль северного побережья Персидского залива, с целью захватить всю английскую нефтедобычу. А вот 3-я танковая армия будет продвигаться в северном направлении, на которое русские выдвигают свою армию, при этом уже полностью оккупировав внутренние провинции. Корпус Неринга идет на Аден вдоль восточного побережья Красного моря, большая часть Хиджаза уже занята нашими войсками, Альберт. Итальянцы заняли Судан — англичане из него отводят войска, крайне немногочисленные, кстати.

Командующий группой армий «Восток» генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель хотя и говорил уверенно, но выглядел плохо, лицо опухло — его терзала болезнь и накопившаяся за полтора года беспрерывной африканской кампании неимоверная усталость. Зато вернувшийся из очередного полета в Берлин командующий воздушным флотом фельдмаршал Кессельринг выглядел отдохнувшим и бодрым, однако, терзаемый раздумьями, которые тут же высказал своему доверенному товарищу.

— Боюсь, у меня не хватит самолетов, чтобы прикрыть все направления, Эрвин. Хорошо, что я больше не отвечаю за Испанию и всю северо-западную Африку, там сформировано отдельное авиационное командование «Атлантика», подчиненное воздушному флоту «Запад».

— У тебя забрали в него части⁈

Роммель сразу же напрягся, и причина тревоги была ясна как день — без поддержки с воздуха его танковые армии просто бы не продвинулись вперед, какие уж тут броски через пустыню. Но Кессельринг тут же его успокоил, отрицательно мотнув головой и негромко сказав:

— Хотели забрать один из авиакорпусов, но я наоборот, потребовал дополнительного усиления, упирая на то, что необходимо защищать нефтяные промыслы в Киркуке, которые столь же значимые как Плоешти. Фюрер со мной согласился, и забрал с восточного фронта два авиакорпуса. Геринг не возражал — решено перейти там к позиционной обороне и всячески сдерживать русских, не переходя в наступление. Наступательные действия будут вести только твои войска, Эрвин. Нужно выйти к Индии и занять Иран, благо тут нет дождей и всегда лето — погода не мешает воевать, тут не Россия с ее грязью, и холодной зимой со снегами и морозами.

— Ну да, у меня тут есть бензин, благо заводы по переработке нефти англичане поставили, — невесело улыбнулся Роммель. — И танки с машинами можно заправить, и твои самолеты. Да и корабли перебоев с топливом уже не имеют в Хайфе. А еще хоть что-то выделят из резерва?

— А как же — направят семь дивизий, два корпуса. Все «нормального» трех полкового штата, моторизованные. Теперь у тебя все такие будут, кроме охранных частей. А вот танковых соединений не дадут, их нет в резерве. Но я говорил со «шнелле Хайнцом» — тебе потери в бронетехнике будут возмещаться в