Иноплеменники России в Отечественной войне 1812 г. - Валерий Ульман

суда, неприятели стали уговаривать его, чтобы он вступил во французскую службу, предлагая в награду измены чин полковника. Русский дворянин с презрением отвергнул недостойное предложение, «Стреляйте в меня!» сказал он, сорвав платок, которым хотели завязать ему глаза, и бесстрашно смотря на прицелившуюся в него команду. Неприятели, чтобы поколебать его мужество, сперва нанесли ему рану в ногу, обещая пощадить его, если он согласится служить Наполеону: ни боль терпимая страдальцем, ни льстивые обещания мучителей, не могли поколебать твёрдости духа великодушного Энгельгардта».[382]

28 августа «Отряд Винценгероде, который прикрывал северный фланг отступающей армии, совершил удачный рейд к Вязьме».[383] Они прошли через Виноградово и прибыли в Чашниково, «лежащее на большой дороге из Москвы в Петербург. Полковник Иловайский 12-й остался там с авангардом, а остальная часть отряда стала биваком у Печковской. 4-й корпус выдвинулся на большую дорогу, и его аванпосты находились в окрестностях Черной Грязи; другие французские войска бивакировали на равнине у Петровского дворца. Пожар Москвы уничтожил большую часть продовольственных запасов, которые Наполеон надеялся в ней найти; беспорядки и грабежи, начавшиеся в его армии вследствие этого ужасного пожара, лишили ее последних ресурсов, которые она еще могла извлечь. Неприятель был вынужден искать продовольствие в окрестностях столицы; он всюду вносил беспорядок и грабеж и сам уничтожал то, что могло облегчить его существование. Скоро окрестности города превратились в пустыню; надо было уходить на поиски все дальше, распыляя свои силы».[384]

Известие о Бородинском сражении застало отряд Винцингероде в Сорочневе, находящемся на дороге из Можайска в Волоколамск. «Вправо, к Волоколамску, Винцингероде послал Флигел-Адьютанта Полковника Бенкендорфа. Узнав о появлении его отряда, неприятель отступил из Волоколамска к Можайску. Бенкендорф, в сопровождении множества присоединившихся к нему крестьян, следовал за Французами до Сорочина. Однако Винцингероде, имея повеление наблюдать также Дмитров, приказал Бенкендорфу не отходить слишком далеко от Волоколамска и стать в Порохове. Отсюда партии его ходили к Рузе, Звенигороду, которые были сильно заняты неприятелем, и даже на столбовую Смоленскую дорогу. С сотнями пленных приводили они перехваченные почты и Французских курьеров».[385]

Чтобы не допустить обхода войск, «с севера и захватить Москву у нас в тылу… передвинут был к Рузе отряд Винцингероде, державший связь между армией и корпусом Витгенштейна. Отряд этот ночью обошёл у Рузы бивак вице-короля Евгения и предупредил его на пути к Москве. Впоследствии этот отряд передвинут был на Петербургскую дорогу и послужил опорою нашим партизанам, действовавшим севернее Москвы».[386]

3-го сентября Кутузов писал Вицингероде: «Я чрезвычайно одобряю сделанные вами распоряжения и нужным нахожу известить вас об операциях, которые я стану предпринимать, дабы вы могли сообразно с оными действовать. Намерение мое есть сделать завтра переход по Рязанской дороге; потом другим переходом выйду я на Тульскую, а оттуда на Калужскую дорогу в Подольск. Сим движением я надеюсь привлечь на себя все внимание неприятеля, угрожая ему с тылу. Подольск есть такой пункт, где мне можно будет подкрепить себя и посылать партии по Можайской дороге. Я постараюсь остаться в Подольске три или четыре дня. Изложив вашему превосходительству будущие мои операции, я предоставляю вам действовать по вашему усмотрению с искусством, коему вы неоднократно являли опыты. Первым движением вашим, на которое должно быть обращено внимание ваше, будет занятие снова Клинской или Тверской дороги, оставя на Ярославской один из ваших казачьих полков под командой расторопного офицера, который ответствовать будет за все ложные тревоги, могущие дойти до великой княгини. Сей самый пост должен ежедневно доносить в Ярославль и стараться сохранять сообщение с казачьим постом, который я учрежду в Покрове на Владимирской дороге; сей пост сноситься будет с другим, учрежденным при Георгиевске, откуда учреждены будут мною еще другие до армии. Я предоставляю вашему превосходительству делать сообщения ваши Государю Императору, дабы успокоить его в ложных известиях, кои могут доходить до Петербург».[387]

А.Х. Бенкендорф вспоминает: «Не без труда весь наш отряд переправился через Москву-реку, где имелся только один паром, который был сожжен нами при приближении неприятеля, после чего мы продолжили наше отступление по направлению к Черепкову. Там генерал Винценгероде получил приказ фельдмаршала лично явиться в его главную квартиру под Москвой. Он вверил мне временное командование отрядом, и в ту же ночь я получил через начальника штаба приказ руководить операциями, не обращая внимания на двух генералов, находившихся при отряде, и направлять мои донесения непосредственно фельдмаршалу…

Мы прошли вдоль окраины Москвы до Ярославской заставы, не будучи преследуемы. Там мы остановились, чтобы прикрыть жителей столицы, бежавших от французов. Сердца даже самых нечувствительных солдат разрывались при виде ужасного зрелища тысяч этих несчастных, которые толкали друг друга, чтобы как можно быстрее выйти из города, где они оставили свои жилища, имущество и все свои надежды. Можно было сказать, что они прощались с Россией. В первый момент, когда мы услышали нестройный шум народа, который бежал, и неприятеля, вступавшего в Москву, нас охватил ужас, и мы отчаялись в спасении Империи. К концу дня густой дым поднялся из середины города: он скоро распространился с другими облаками дыма, от которых потемнело небо, и которые скрыли от наших взоров Москву с ее тысячами церквей. Пламя с трудом прорывалось сквозь это темное облако: наконец, показался огонь и явил нам Москву, пылавшую на всем ее пространстве. Это пламенное море производило ужасный треск и далеко освещало отчаяние опечаленных жителей и отступление нашей армии».[388]

4-го сентября Винцингероди сообщал Императору, что «корпус его состоит из:

Казанского драгунского полка… 250

Изюмского гусарского… 324

Лейб-казачьего… 200

6 казачьих полков, около… 1200

Всего же около 2 000 строевых и два конных орудия… Я отнюдь не думаю, чтоб неприятель много выиграл взятием Москвы, и я уверен, что последние распоряжения наших начальников, которые ведут армию к Туле и Калуге весьма важны, беспокоить и препятствовать будут чрезвычайно неприятелю. Я с достоверностью повторяю Вашему Величеству, что неприятельская армия весьма далека от того, чтоб быть в хорошем состоянии».[389]

Находящийся с корпусом войск на Тверской дороге Винцингероде доносил Императору, следующее:

«От 8 Сентября. С корпусом мне вверенным нахожусь я в селе Пешках. Авангард мой под командою Полковника Иловайского -12-го стоит под ямом Черной грязью; а передняя застава к Москве за 8 верст. Всякий день приводят ко мне пленных… Вчера я послал Майора Пренделя с сильною партиею в окрестности Можайска, и предписал ему затруднить коммуникацию неприятеля между Можайском и Москвою.

От 1 °Cентября.