Власть научного знания - Нико Штер

Во втором докладе МГЭИК, опубликованном в 1996 году, содержится следующая знаменитая фраза: «Имеющиеся доказательства свидетельствуют о существовании явного влияния человека на мировой климат». Изменения в климатической политике США ученые объясняют именно публикацией этого доклада. 17-го июля 1996-го года госсекретарь США заявил на Конференции сторон конвенции (COP-2), что отныне США будут поддерживать «реалистичные, но обязательные к исполнению задачи» в отношении выбросов. Теперь уже невозможно выяснить, в какой степени Доклад МГЭИК повлиял на это политическое решение. Если послушать Вирта, то однозначно складывается впечатление, что Доклад был непосредственной причиной изменений (Edwards & Schneider, 2001). Вирт также отмечает, что США «очень серьезно восприняли недавно изданный Доклад МГЭИК». Он подробно цитирует текст Доклада и говорит о том, что «наука убеждает; беспокойство по поводу глобального потепления имеет под собой реальные основания» (цит. по: Edwards & Schneider, 2001: 222). При этом, правда, остается без внимания тот факт, что вице-президент Эл Гор еще до доклада прислушивался к сообщениям на эту тему, о чем свидетельствует его книга 1992-го года «Земля в равновесии». Вполне вероятно, что правительство Клинтона использовало Доклад для легитимации политического курса, который в общих чертах уже был сформулирован.

Наличие прямой связи между научной экспертизой и политическим курсом опровергает еще один, более поздний эпизод. С 1996-го года общая направленность научных оценок не менялась, тогда как политика США менялась неоднократно. Буш назвал Киотский протокол «серьезной ошибкой», так как он наносит ущерб экономике, а, кроме того, его нельзя назвать честным из-за недостаточного участия развивающихся стран. Примечательно, что, отзывая подпись США под Киотским протоколом и его обязательствами, Буш обратил внимание на то, что «причины и решения проблемы изменения мирового климата недостаточно изучены» (New York Times от 17-го марта 2001-го года). 11-го марта 2003-го года Белый дом потребовал от Национальной академии наук представить обновленный, актуальный доклад о состоянии исследований в области климата. В ответ на этот запрос одиннадцать ведущих специалистов в области атмосферных исследований подтвердили господствующую точку зрения, согласно которой атмосфера Земли нагревается, и основная доля ответственности за это лежит на человеке. Несмотря на то, что позиция Национальной академии наук не подтвердила политический курс правительства, оно продолжало настаивать на том, что Киотский протокол является в корне ошибочной мерой и что мы «не должны делать ничего, что вредит американской экономике» (New York Times от 7-го июня 2001-го года). В этом эпизоде затрагиваются две проблемы – во-первых, неопределенность относительно влияния человека на климат и, во-вторых, неопределенность относительно воздействия ограничительных мер на экономику США. Очевидно, что правительство Буша придавало второй проблеме больше значения, чем первой, причем научная экспертиза, по-видимому, служила лишь легитимирующим прикрытием для его решений, принимаемых на основании совершенно других факторов. Если бы Академия наук представила Бушу устраивающую его сфабрикованную экспертизу, Буш наверняка привел бы и научные аспекты. В конечном итоге в них не было необходимости, ибо все решил экономический аргумент.

Существует и другой, менее распространенный взгляд на отношение между наукой и политикой, согласно которому консенсус среди представителей науки не является условием введения мер регулирования. Если сравнить озоновую политику и политику в отношении изменения климата, то, как отмечают Пильке и Бетсил (Pielke & Betsill, 1997), в случае озоновой политики неопределенность научных выводов способствовала принятию мер регулирования. В середине 1970-х годов в США был принят, а в середине 1980-х годов возобновлен ряд (превентивных) политических мер. В отличие от авторов, полагающихся на научную коллегиальность и консенсус среди ученых (как, например, это делает Хаас: Haas, 1992, 1993), Пильке и Бетсил подчеркивают, что «в некоторых случаях неопределенность научных выводов способствует политическому развитию больше, чем наличие консенсуса» (Pielke & Betsill, 1997: 165). Аналогично и Эдвардс (Edwards, 1999: 465 и далее) подчеркивает, что «неопределенность в научных выводах может служить риторическим средством, которое по-разному могут использовать и фактически используют самые разные игроки». Противники предупредительных мер, как правило, требует «доказательств» до того, как эти меры будут признаны легитимными. Однако и сторонники предупредительных мер говорят о том, что ввиду неопределенности научных выводов необходимо действовать немедленно, чтобы наихудшие сценарии не воплотились в жизнь. «Эти неопределенности […] не только совершенно не препятствуют принятию решений, но, более того, могут обеспечить сторонников национальной и международной [климатической] политики самыми убедительными аргументами в пользу скорейших действий» (Edwards, 1996: 155).

В центре дискуссии оказался также вопрос о том, что МГЭИК использует простые идеи и концепции для того, чтобы достичь консенсуса в научной среде и не запутать политиков. Примером здесь может служить чувствительность климата – параметр, показывающий, насколько возрастет средняя глобальная температура, если уровень углекислого газа увеличится вдвое по сравнению с доиндустриальной эпохой. По оценкам, содержащимся в докладах МГЭИК, этот показатель варьируется от 1,5 до 4,5 °C. Этот промежуток использовался в качестве «анкера», который оставался неизменным несмотря на то, что среди ученых никогда не было единого мнения относительно этого промежутка и среднего значения. Анкер оставили там, где он был, чтобы ни у кого не возникло впечатления, будто научные знания стали ненадежными (van der Sluijs et al., 1998; см. также Weart, 2003: 173)[134].

Результаты первой экспертизы, проведенной в 1979 году американской Академией наук, были следующими: наиболее вероятное повышение температуры «равняется 3 °C, при вероятной погрешности ± 1,5 °C» (US NAS 1979, цит. по van der Sluijs, 1998: 298). Соответственно, предполагаемое глобальное потепление произойдет в диапазоне 1,5–4,5 °C. Примечательно, что этот диапазон оставался неизменным на протяжении долгого времени: он присутствует во всех значимых моделях, в частности, в тех, что были разработаны в Национальной академии наук США в 1979 и 1983 годах, в Филлахе в 1985 году, МГЭИК в 1990, 1992 и 1994 годах, Болином в 1995 году и МГЭИК в 1995 году (van der Sluijs et al., 1998)[135]. Ван дер Слуйс очень подробно описывает, как научное сообщество и те, кто принимают политические решения[136], вплоть до сегодняшнего дня придерживались этой концепции чувствительности климата. Разумно предположить, что ученые и те участники процесса, которые принимают политические решения, выбрали данную стратегию для того, чтобы добиться достоверности своих выводов и сохранить ее в будущем. Однако ради этого консенсуса пришлось кое-чем поступиться. Из-за «анкерных свойств» диапазона 1,5–4,5 °C без внимания со стороны политиков остались другие аспекты, как, например, региональные различия и колебания этого диапазона или же резкие климатические скачки и роль бедности, социального неравенства, глобального потребления и моделей землепользования (van der Sluijs et al., 1998: 318). Все эти аспекты можно было бы использовать в аргументации в пользу превентивной стратегии в отношении изменения климата (см. Pielke sr., 2009). Таким образом, «анкерный подход» привел к весьма спорным последствиям, вытеснив другие, не менее важные аспекты проблемы. Лишь несколько лет спустя в центре внимания оказалась одна из этих неучтенных альтернатив – показательно, что речь шла исключительно о резких изменениях климата. Переломные моменты (tipping points) способствовали дополнительной драматизации проблемы.

В Третьем докладе МГЭИК верхняя граница в прогнозе глобального потепления была поднята до 5,8 °C. По мнению Стивена Шнейдера (Schneider, 2001: 17), это изменение имеет большое значение и далеко идущие последствия. Шнайдер полагает, что причиной для него послужило два фактора, которые не относятся к ремеслу моделирования: низкий уровень выбросов аэрозолей, способствующих охлаждению климата, и прогноз предельно высокого уровня концентрации СО2.

За последние годы изменился не только диапазон прогнозируемого глобального потепления – появилось еще и множество пугающих новостей о ее последствиях. Главный поставщик подобных новостей – МГЭИК.

В чем опасность «опасных изменений климата»?

В 2004 году ведущий научный консультант Соединенного королевства сэр Дэвид Кинг следующим образом высказался об уровне опасности климатических изменений: «Я полагаю, что на сегодняшний день изменение климата является одной из проблем, которые заслуживают самого серьезного внимания, даже большего внимания, чем угроза терроризма» (King, 2004: 176). Несколько лет спустя Министерство окружающей среды, пищевых продуктов и сельского хозяйства опубликовало на своей странице в Интернете следующее заявление: