Власть научного знания - Нико Штер

Другими словами, в сценариях ничто не предсказывало того, что позиция «Шелл» резко поменяется, и компания, которая до этого выступала против контроля выбросов парниковых газов, будет поддерживать Киотский протокол.

В сценариях 1998-го года рассматривается вопрос о том, что мог бы включать в себя Киотский протокол и почему на политические решения в области экологии влияют, скорее, новые кризисы и крайние формы экологического активизма, а не планомерные конструктивные действия правительств и компаний (Stubbs, 2009: 120).

Можно было бы подумать, что управление «Шелл» тем самым как бы учитывает потенциальное воздействие Киотского протокола и реакцию общественности. Однако Киотский протокол был подписан намного позже, чем «Шелл» определилась со своей позицией в отношении изменения климата, и ничто не указывает на какое-либо влияние этого события на экологический курс компании. Как уже упоминалось выше, сценарии были, скорее, реакцией на события прошлых лет, нежели провидческим анализом возможных тенденций будущего развития.

Использование сценариев опасно, в первую очередь, потому, что им обычно приписывают особый эпистемологический статус. Те, кто принимают решения, могут спутать сценарии с реальностью. И, что, пожалуй, важнее всего в данном контексте, так этот тот высокий статус, который Уотсон приписывает сценариям, видя их мнимый блеск в мире большого бизнеса.

Примечательно, что в «Шелл» сценарии ставят в зависимость от событий: «Сценарии дают нам альтернативный взгляд на будущее. Они указывают на важные события, на главных действующих лиц и на причины, побуждающие их к действию, и показывают нам, как функционирует мир» (Shell, 2010).

Этому аспекту не уделяют должного внимания ни Уотсон, ни МГЭИК. Они хотят использовать престиж, которым обладает сценарное планирование в глазах управляющих некоторых компаний. Однако сценарии создаются на основе конкретных гипотез о численности населения, экономическом росте и энергетическом балансе (в терминологии МГЭИК такие гипотезы называются «сценариями» (storylines)), а они могут меняться. МГЭИК открыто признает существование «высокого уровня погрешности». В 2000 году МГЭИК опубликовала специальный доклад о сценариях выбросов – СДСВ (SRES, IPCC, 2000), где представлены четыре группы сценариев (A1, A2, B1 и B2), цель которых – анализ альтернативных путей развития, в совокупности охватывающих широкий спектр демографических, экономических и технологических факторов и обусловленных ими выбросов парниковых газов. В одном из сценариев (А2) разработчики исходят из того, что численность населения Земли к 2100-му году достигнет 15,1 млрд. человек, что на 50 % превышает численность, прогнозируемую в остальных сценариях. Подобные тонкости скрыты в технических деталях доклада и очень редко афишируются[132]. Мы обобщили некоторые «сюжеты» МГЭИК и их последствия в таблице 5. При этом следует иметь в виду, что в специальном докладе о сценариях содержатся лишь гипотезы о социально-демографическом развитии, так что остальные гипотезы о последствиях мы были вынуждены взять из Третьего доклада об оценках.

Таблица 5

Сюжеты МГЭИК из доклада о сценариях

(NB: Гипотезы о социально-демографическом развитии охватывают период до 2050-го года, гипотезы о последствиях – период до 2100-го года).

На основе этих четырех сюжетов (А1/2, В1/2) было разработано сорок сценариев, шесть из которых были приведены в качестве наглядных примеров. В нашей таблице на примере группы А1, можно увидеть, насколько различаются, в частности, проведенные в рамках данной группы модельные расчеты подъема уровня температуры и моря (A1T, A1B, A1F1). Жиро и его коллеги (Girod et al., 2009) сделали обзор всех опубликованных на сегодняшний день сценариев МГЭИК (1990, 1992 и 2000) и обратили внимание на увеличение числа сценариев и их авторов при одновременном сокращении конкретной информации, в частности, на отказ от описательного подзаголовка. В сценариях 1990-го года такие заголовки еще были – например, «2030: высокие выбросы» или «2060: низкие выбросы». В серии особых докладов МГЭИК о сценариях некоторые разработчики моделей предлагали описательные подзаголовки, в которых отражались главные гипотезы соответствующих сюжетов, однако в окончательной версии от них отказались. По сравнению с предыдущими сценариями, в СДСВ 2000-го года резко возросло количество доступной информации. Увеличение информации необязательно играет положительную роль в процессе принятия решений: с одной стороны, новая информация может отражать важные аспекты, с другой стороны, она может запутать тех, кто принимает политические решения. Измерение погрешности в перспективных оценках численности населения и размера доходов – безусловный плюс, поскольку влияние изменения климата сильно зависит от этих переменных, как подчеркивают в своей работе Нихоллс и Тол (Nicholls & Tol, 2006: 1073): «Будущие миры, которым больше всего угрожает повышение уровня воды в Мировом океане, похожи на сценарии А2 и В2, где главную роль играют социально-экономические различия […], а не то, на сколько метров поднимется уровень воды в Мировом океане».

Если в сценариях 1990-го и 1992-го года еще описывались последствия (в частности, повышение температуры и уровня воды в Мировом океане), то в последней версии СДСВ раздел о последствиях отсутствует. В сценарии 1990-го для предсказания климата в будущем используется сценарий «2030: высокий уровень выбросов». После 1990-го года всем сценариям приписывается одинаковая вероятность. После 1992-го года вероятность того или иного сценария вообще не указывается. В публичной дискуссии это легко может привести к путанице, и в этой связи неудивительно, что некоторые климатологи настаивают на введении соответствующих предпосылок, основанных на оценках вероятности, какими бы субъективными они ни были. Так, например, Стивен Шнайдер (Schneider, 2001: 19) пишет:

Открывающаяся перед нами перспектива вызывает еще большее беспокойство, так как теперь десятки пользователей будут выбирать произвольные сценарии и тенденции изменения климата и составлять таблицы частотности, основанные на […] неявных, молчаливо принимаемых допущениях. […] Я бы однозначно больше доверял расчетам вероятности, сделанным командой ученых в рамках работы над СДСВ, какими бы субъективными они ни были, чем расчетам множества других заинтересованных лиц, которым ситуация дает возможность сделать свой личный выбор. Поэтому, пока мы ждем решения МГЭИК относительно того, будет ли для этой непростой задачи сформирована новая команда, те, кто принимает политические решения по вопросам климата, должны быть бдительны и всякий раз настаивать на том, чтобы консультанты, устанавливающие порог «опасности» климатических изменений, обосновывали свое решение. Кроме того, они должны в отдельном отчете продемонстрировать, каким образом они выбирали сценарии выбросов и тенденций изменения климата, поскольку и те, и другие определяют вероятность будущих рисков.

Жиро и его соавторы (Girod et al., 2009: 116) придерживаются другого мнения. Они призывают не указывать вероятность сценариев, более тщательно их разрабатывать, делать их более прозрачными, а также давать оценку вариантов политического вмешательства – тоже при помощи сценарного метода.

Перед разработчиками новых сценариев МГЭИК стоят следующие задачи: (i) прийти к единому мнению относительно конкретного количества сценариев выбросов; (ii) сделать сценарии прозрачными и представить их классификацию (при условии вмешательства / невмешательства); (iii) оценить, какие политические меры необходимы для обеспечения низкого уровня выбросов – сценария RCP (Representative Concentration Pathways); и (iv) честным и прозрачным образом согласовать критические позиции со стороны науки и государства.

«Шелл» открыто заявляет о тех допущениях, на которых строятся ее сценарии. В 1992 году компания представила два сценария – «Новые горизонты» (New Frontiers) и «Баррикады» (Barricades). В «Новых горизонтах» разработчики исходили из того, что глобальное сотрудничество будет продолжено, а государства признают факт взаимозависимости глобальных финансовых и политических институтов. Возрастет использование всех энергоносителей – нефти, угля, газа, неконвенциональной нефти и значимых новых возобновляемых источников энергии, в первую очередь фотовольтаики. «Баррикады», напротив, прогнозируют усиление протекционизма и островного мышления. Опасения по поводу энергетической безопасности и разрушения окружающей среды приведут к драконовским мерам на локальном уровне. Произойдет ослабление международных институтов, а вместе с ним – снижение способности общемирового решения проблем (Stubbs, 2009: 79).

МГЭИК ссылается на эти сценарии «Шелл» (наряду с другими источниками, они использовались для создания сюжетов А1 и А2), но отстает от «Шелл» в том, что касается открытой коммуникации с общественностью.