Власть научного знания - Нико Штер

Изменение климата – самая большая проблема, с которой столкнулся мир. В ее решении должны участвовать все страны. При этом Соединенное Королевство играет ведущую роль на международном уровне. Используя инструменты Европейского Союза, Большой восьмерки и Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК ООН), мы делаем все для достижения мирового консенсуса с целью принятия мер по предотвращению опасных изменений климата. Цель британского правительства – стабилизация уровня концентрации парниковых газов в атмосфере с целью предотвращения опасных изменений климата и адаптации к тем изменениям, которых избежать нельзя. ЕС и правительство Великобритании полагают, что если мы хотим предотвратить опасные последствия, глобальное потепление не должно превышать 2 °C по сравнению с доиндустриальной эпохой[137].

Майк Халм (Hulme, 2009: 66 и далее) так комментирует эти риторические стратегии: «Терминология и метафорические конструкции страха и катастрофы стали особенно интенсивно применяться в отношении изменения климата после событий 11-го сентября. “Война с терроризмом” стала тем конструктом, с которым теперь можно было сравнивать угрозу грядущего изменения климата, ради чего был разработан новый репертуар понятий и метафор».

Есть и другие примеры еще более драматичных высказываний перед лицом мировой общественности. Говоря об опасных антропогенных изменениях климата (DAI), несколько авторов из числа экспертов МГЭИК сформулировали «пять причин для беспокойства» (Smith et al., 2009). Статья, в которой перечислены эти причины, была опубликована в престижном научном журнале Proceedings of the National Academy of Sciences:

Угроза для уникальных и находящихся под угрозой уничтожения экосистем, таких, как коралловые рифы, тропические глетчеры, виды растений и животных, находящиеся под угрозой вымирания, уникальные экосистемы, места с высоким уровнем биоразнообразия, небольшие островные государства и автохтонные сельские поселения.

Угроза экстремальных погодных явлений: увеличение интенсивности и частоты либо усугубление последствий периодов сильной жары, наводнений, засушливых периодов, лесных пожаров или тропических ураганов.

Распределение последствий: отдельные регионы, государства и группы населения понесут больший ущерб от изменений климата, в то время как другие регионы, государства и группы населения понесут гораздо меньший ущерб, а третьи даже извлекут из изменений климата определенную выгоду; порядок ущерба может варьироваться и внутри регионов, в зависимости от сектора и групп населения.

Общий размер ущерба: последствия, распределенные по всей планете, можно представить в виде единой матрицы, в частности, финансовый ущерб, негативное влияние на человеческие жизни или число жертв.

Угроза дискретности в огромных масштабах или, как это иногда называют, сингулярности или переломных моментов. Явления такого рода включают в себя (частичное или полное) таяние ледяных покровов Западной Антарктики или Гренландии и значительные изменения в отдельных частях климатической системы Земли, как, например, существенное сокращение или коллапс меридиональной циркуляции в Северной Атлантике (Smith et al., 2009: 2 и далее).

По сравнению с предыдущими публикациями МГЭИК и в первую очередь с Третьим докладом 2001-го года авторы переработали анализ этих пяти аспектов с учетом повышения средней глобальной температуры (GMT). Они пришли к выводу, что менее значительное повышение GMT влечет за собой угрозу большего ущерба. Этот вывод основывается на том, что, наряду с другими факторами, «растет количество доказательств того, что при незначительном повышении GMT по сравнению с приблизительными показателями 1990-го года климатическая система окажется под угрозой огромного ущерба, который может быть нанесен ей в течение нескольких столетий». По драматичности высказывания этот прогноз существенно отличается от описанного выше анализа чувствительности климата. Теперь речь идет о переломных моментах (tipping points)[138] – либо в связи с концентрацией СО2 (350 ppm), либо в связи с увеличением средней температуры (2 градуса), либо в отношении временного промежутка, когда еще можно что-то сделать (менее десяти лет).

В связи с этим Лентон и его соавторы (Lenton et al., 2008: 1786) пишут:

Человеческая деятельность, по всей видимости, способна привести составляющие климатической системы не только в критическое состояние, но и в качественно отличные модусы функционирования, что подразумевает серьезные последствия для человека и экологических систем. Примерами здесь […] являются потенциальный коллапс термохалинной циркуляции в Атлантике, исчезновение тропических лесов Амазонки и таяние ледяных покровов в Гренландии. Подобные явления принято называть «переломными моментами», в соответствии с популярной идеей о том, что незначительное изменение в определенный момент времени может иметь серьезные долгосрочные последствия для системы; другими словами, «даже мелочи могут повлечь за собой серьезные изменения».

Лентон совместно с коллегами изучил некоторые из этих нелинейных процессов, ведущих к катастрофическим событиям, и пришел к выводу, что общество, «пребывает в иллюзии безопасности из-за упрощенной репрезентации глобальных изменений». Наибольшую угрозу Лентон видит в таянии арктических льдов и ледяного покрова Гренландии. Политики должны были бы принять во внимание эту информацию, однако в этом и «состоит главная трудность»[139].

Это заключительное замечание проливает свет на подход, типичный для модельного метода: «Ввиду большой неопределенности в отношении переломных моментов мы должны стараться лучше понять лежащие в их основе физические механизмы и их проявление для того, чтобы политики могли “избежать неподконтрольных ситуаций и взять под контроль ситуации неизбежные”» (Lenton et al., 2008: 1792). Другими словами, мы недостаточно знаем о причинах многих аспектов изменений климата. Но что дало бы нам более полное знание? Изменило ли бы оно качество политических решений? На эти вопросы сложно ответить. Поэтому многие ученые, убежденные в необходимости немедленных действий, так любят говорить (наряду с разговорами о том, что увеличение финансирования позволило бы укрепить научную основу политических решений) о крайне высоком уровне опасности. Нас хотят заставить поверить в то, что от переломных моментов нас отделяют всего несколько сантиметров. Два примера демонстрируют особенность подобной аргументации: один пример связан с повышением уровня воды в Мировом океане, второй – с таянием ледников в Гималаях.

Ложная тревога

Незадолго до Копенгагенского саммита по климату, которого все с нетерпением ждали, группа из 26 ученых, из которых примерно половина – эксперты МГЭИК, выступила со сборником статей под общим названием «Копенгагенский диагноз»1. В этом сборнике встречаются заявления вроде следующего: «Повышение уровня воды в Мировом океане до 2100-го года, вероятно, будет, по крайней мере, в два раза больше повышения, прогнозируемого Рабочей группой 1 в етвертом докладе МГЭИК; если не сократить выбросы парниковых газов, уровень воды в Мировом океане может подняться более чем на один метр. Верхняя граница до 2100-го года оценивается в 2 метра».

Как утверждают авторы «Копенгагенского диагноза», из-за того, что доклады МГЭИК очень быстро сдаются в печать, а новые знания о стремительно поднимающемся уровне воды в Мировом океане продолжают поступать, на сегодняшний день ученым доступны новые результаты исследований, не включенные в доклад МГЭИК за 2007-й год. Прогнозы о значительном повышении уровня воды в Мировом океане были сделаны в 2007 году немецким океанографом Штефаном Рамшторфом в статье, которая вызвала шквал критики. Авторы «Копенгагенского диагноза» и средства массовой информации использовали именно эти прогнозы. По сути, утверждалось, что это как бы официальное заявление МГЭИК. Лишь после того, как Копенгагенский саммит провалился, в серьезных газетах стали появляться критические статьи. Так, The Sunday Times 10-го января 2010го года цитировала одного из главных специалистов Метеорологической службы Великобритании Джейсона Лоуна, который сказал следующее: «Эти прогнозы о том, что уровень воды в Мировом океане поднимется на 2 метра, вызвали большой ажиотаж, однако мы полагаем, что до 2100-го года такой существенный подъем маловероятен. Математический метод, лежащий в основе этих прогнозов, простоват и неудовлетворителен».

Пфеффер и соавторы (Pfeffer et al., 2009) опубликовали результаты исследований, на которые сегодня часто ссылаются. Вот что они пишут:

Мы считаем, что состояние ледников, необходимое для существенного повышения уровня воды в Мировом океане, будет достигнуто до 2100-го года, но вместе с тем приходим к выводу, что прогнозы о повышении уровня воды более, чем на два метра, несостоятельны. Мы думаем, что общее повышение уровня воды в Мировом океане на два метра может произойти до 2100-го года лишь в случае стремительного изменения всех переменных. Более убедительные, хотя тоже основанные на допущении ускорения прогнозы предсказывают общее повышение уровня воды в Мировом океане приблизительно на 0,8 метра до 2100-го года. Эти грубо упрощенные сценарии дают нам «наиболее вероятную» отправную точку для более точных прогнозов изменения уровня воды в Мировом океане, в которых учитываются движения ледников.