Горец в её постели - Элли Маккей

Потом, явно желая произвести еще большее впечатление, она поставила кувшин на землю и приподняла вверх распущенные волосы, отчего ее соски окончательно вылезли наружу. Большие соски, красивые и напряженные, устремленные прямо к нему и умоляющие о его внимании.

Алекс застонал. Его член раздулся и вытянулся еще больше.

– Девушка, у меня от тебя захватывает дух, – произнес он и шагнул к ней, быстро утратив желание сообщать о себе Брану до того, как насладится гостеприимством Островитянина.

Он уже было приблизился к девице, когда из-за облаков внезапно выглянуло солнце, и его косые лучи упали на ее великолепные груди, засияли на волосах. Восхитительная грива смутно напоминала цвет волос Мары Макдугалл.

Вьющиеся локоны падали на плечи буйным водопадом сверкающей бронзы, и каждая прядь, казалось, была упреком ему.

Алекс резко остановился, и его желание немного угасало.Он подавил недовольство. Все пошло не так, как он запланировал.

Совсем неверно истолковав его колебания, девушка начала возиться со шнуровкой своего корсажа, распуская ее до тех пор, пока лиф не распахнулся, и огромные груди выпрыгнули наружу.

– Хорошенько взгляни на то, что будет ждать тебя, – объявила она, покачивая ими. – И запомни, что меня зовут Майли. Не давай Брану предложить тебе другую!

Потом она улыбнулась кривой, желтозубой улыбкой.

Ухмылка Алекса застыла, и слабое тепло в паху сменилось холодом.

Он кашлянул, принудив себя одарить девушку дружеским кивком и подмигнуть ей. Чувствуя себя виноватым, он, как фокусник, вытащил из воздуха пучок диких цветов, поднося их ей со всей своей рыцарской самоуверенностью, что у него имелась.

– Вы стали бы погибелью для любого мужчины, – произнес он, убежденный, что она истолкует его слова как комплимент.

Потом развернулся и пошел прочь в направлении жилища, надеясь, что на его лице не отобразилось отвращение. Святые угодники, он подозревал, что видел, как в ее волосах ползали вши! Как он мог вообразить, даже на мгновение, что та девушка похожа на нее!

В животе у него все перевернулось от того, что он просто представил подобную возможность. Хмурясь, он прибавил шагу, и, обогнув гигантскую кучу блестящих черных раковин моллюсков, пустых и вонючих, споткнулся о кусок мятого, перекрученного пледа.

Плед Макдугаллов, и леди собственной персоной, растянувшаяся поперек него!

– Во имя господа! – сердце Алекса ударилось о ребра. Он уставился вниз на нее. Его глаза видели ее, а мозг кричал, что этого быть не может.

Если только она не являлась ожившим сном – то есть, крепко заснув в своей кровати, Мара так ярко грезила, что сила ее сновидений позволила им материализоваться.

И это значило, что она мечтала о нем.

Он сглотнул, его сердце грохотало так громко, что он почти не слышал своих мыслей. И не мог двинуться с места. Не сейчас, когда она снова растянулась у его ног.

Только в этот раз Мара была почти обнажена, одетая лишь в крохотные лоскутки прозрачного черного кружева. А хуже всего было то, что она лежала на спине.

Лежала на спине и глядела вверх на него. Ее пристальный взгляд остановился на той его болтавшейся части, которую совсем не скрывали складки его просторного пледа.

– Сладкая, если ты будешь и дальше так смотреть, я не отвечаю за свои действия, – предупредил он, зная, что она не может его слышать.

Но дразнить его она могла, была ли это иллюзия сна или нет. Она извивалась на пледе и тихо хныкала. Каждое волнообразное движение ее тела открывало взгляду трусики, сквозь которые соблазнительно мелькали ее прелести. Порозовевшие в приливе страсти груди вздымались и опадали, маня к себе просвечивающими сосками. Потом, боже помоги, она приподняла бедра, благодаря чему открылся темный треугольник завитков, прикрывающих ее женственность, сводивший с ума своим сладким искушающим видом.

Он не отводил от нее глаз, хотя все его тело сжалось от лютой, настойчивой потребности. Она согнула ноги, изгибая тело и открываясь ему еще больше. Узкая полоска черного кружева не скрывала ничего. Тонкое и прозрачное, оно лишь открывало ее самые секретные тайны и скопившуюся там влагу. Его опьянил густой мускусный аромат ее возбуждения.

– Мара, – его сердце с энтузиазмом отозвалось на звук ее имени. Самоконтроль разбился вдребезги, и его полностью возбужденный член взмолился об облегчении.

– Я должен обладать тобою – сейчас же, немедленно, – заявил он, почти взрываясь, когда она протянула руку и обвила пальцами его раскаленное, ноющее древко, начиная поглаживать его.

Ее глаза закрылись в экстазе, спина выгнулась, а с губ слетел легчайший вздох. Ее напрягшиеся груди покраснели, пальцы сильно сжались, скользя вверх и вниз, вверх и вниз, яростно лаская его, – а он не чувствовал ничего!

– Не-е-ет! – заревел он, проклиная вуаль ее сна, не позволявшую ему ощутить прикосновение. – Я не могу вынести этого, – зашипел он сквозь зубы, его убивала чувственная мука.

А потом она пропала, остался только рваный, испачканный плед. Плед Макнейла с острова Барра, который быстро подхватила изможденная прачка, спешившая мимо, прижимая к груди связку белья и пледов.

– Мои извинения, – бросила она через плечо, убегая. Грязные пледы развевались позади нее.

Алекс глядел ей вслед, слишком ошеломленный, чтобы двигаться. Бешеный ритм его сердца постепенно успокаивался. Потерев дрожащей рукой бровь, он ничуть не удивился, обнаружив пот.

– Святые Мария и Иосиф, – выдохнул он, испытывая облегчение от того, что такая публичная демонстрация любовной лихорадки произошла в стенах замка Брана О’Барра, где, казалось, никто ничего не заметил.

Или старались не замечать.

И все же, обреченно простонав, он провел рукой по лицу. Ни одна шлюха так не терзала его.

Не будь она грезой, он упал бы на колени и взял бы ее прямо на холодных, грязных камнях.

И не раз! Неважно, кто мог видеть это.

Значение имела только она.

Обладание ею.

Она точно применила к нему свое ведьминское колдовство. Он сжал переносицу, и в голову ему пришла удивительная мысль.

Он действительно подумал, что она спит в своей кровати?

Не в его, а в ее?

Да, так он и подумал. И еще предположил, что когда придет ночь, луна свалится с неба.

Но если ему и не удалось пока выкинуть ее из головы, то он обязательно это сделает.

Даже если это означает, что ему придется переспать с каждой предложенной Браном шлюхой.

С этой целью он пересек двор широкими шагами, держа путь к величественному каменному строению с высокой скатной крышей. Цитадель Брана. Внутри ее стен располагался знаменитый «Зал удовольствий» вождя гебридского клана.