Горец в её постели - Элли Маккей

Нечестивое предприятие наполняло его гневом. Кровь Христова, он не мог пройти через строительную площадку без того, чтобы не почувствовать, как его кишки выворачиваются наизнанку. Но от этой мечты ее глаза светились почти также ярко, как тем ясным, солнечным днем на скалах.

Только тогда именно он был причиной тех искорок в ее глазах. Правда, до тех пор, пока их общение не переросло в противостояние.

Хмурясь, Алекс сжал руки на портупее, пытаясь охладить свой горячий нрав.

Почему она отказывается быть благоразумной? Струсить и убежать в ужасе, как столетиями делали все Макдугаллы, присвоившие кровать?

Нет, она следовала своим планам со всем старанием и решимостью, которых он никогда бы не заподозрил у девицы из столь жалкого рода.

Когда она не была занята превращением Рэйвенскрэйга в приют для переселенцев – алчущих Хайленда Макдугаллов, то перетаскивала бесконечные метры проклятой шерстяной ткани клановой расцветки в свою спальню. И он сомневался, что сможет выкинуть из памяти это зрелище в течение следующей сотни лет.

А может, и дольше.

– Проклятая вертихвостка, – бранился мужчина, с недовольством вглядываясь в холодную мглу и задаваясь вопросом, согреется ли когда-нибудь снова. – Дьявол забери этих Макдугаллов! Всех их.

Особенно Мару, со всеми ее соблазнительными изгибами, гладкой, как шелк, кожей и огненными волосами. С черными кружевными лоскутками, которые она надевала только чтобы возбудить его.

И ей это удалось.

– О да, – признал он, сжимая пальцы на ремне. Лицо исказилось от боли в паху, такой же, какая сжимала его грудь.

Девчонка могла считать, что ей повезло, так как он предпочел удалиться в это пространство между мирами, а не оставаться на крепостной стене.

Если бы он остался, то больше не смог удержать себя в руках.

 Как она посмела украсить его кровать пледами Макдугаллов? Черт, его обида была столь же сильной, как если бы она ударила его по лицу.

Она превратила в место поклонения Макдугаллам не только его кровать. Бесстыжая девка украсила этими отвратительными цветами всю спальню.

– Она точно помешанная, – бормотал он, пробираясь сквозь особо плотный участок тумана. – Сумасшедшая и тупая.

Почему еще она завалила комнату теми нелепыми атрибутами?

– Грозди чеснока и рябины на окнах! – Он пнул клок тумана, испытывая некоторое удовлетворение от того, как тот завихрился и всколыхнулся, словно убегая от его гнева.

Алекс мрачно рассмеялся и зашагал вперед.

– Зеркала и серебряные чаши на каминной полке. Кресты на стенах.

Она думала, что он – вампир?

Колдун?

Если так, то ей необходимо проветрить мозги. Он являлся чем угодно, только не пропащей душой. В свое время он был хорошим и добрым человеком, и оказался пойманным в ловушку времени и пространства не по собственной воле. Иногда он блуждал в этом таинственном сером пространстве, в другое время скитался в земном мире.

Что случалось всякий раз, когда его кровать попадала в запачканные кровью руки Макдугаллов.

Если бы захотел, он мог бы посещать другие давно прошедшие века. Недоступной для него была только его собственная эпоха.

 И дьявол, он не был магом.

А просто результатом вероломства ублюдочного Макдугалла и их волшебной броши.

Этого проклятого дьяволом Гелиотропа Далриады.

Брошь, которую он не крал. Он всего лишь сжал пальцы вокруг той чертовой вещицы перед тем, как Колин и его прихвостни пустили в него стрелы.

– Проклятые ублюдки Макдугаллы, – прорычал он, и клубы тумана потемнели, превращаясь из молочно-серых в зловеще-черные, воздух начал потрескивать от его гнева.

– Отродья Сатаны, – ругался он, пытаясь удержаться от брани.

Но было слишком поздно.

Рядом уже вспыхнули яркие стрелы молний, и загремел гром, каждый оглушительный удар сотрясал мягкую дымку у его ног и окружал его смрадным запахом серы.

Предупреждение.

Ясное напоминание о его безрассудной ярости.

Бешенство все еще струилось в нем, но он стиснул зубы, заставляя проясниться свои мысли.

– Проклятье, – выдохнул он, прижимая пальцы к вискам до тех пор, пока не стих гром и вокруг не посветлело.

Он опустил руки, проклиная себя за глупость. Как он мог забыть о некой раздражающей особенности этого сумрачного места отдыха для проклятых?

Эта земля теней была наполнена туманом, а также спокойствием. Благословенный мир, по крайней мере, для тех, кто не заходил слишком далеко, как он только что. И, похоже, он все еще существовал, так как до сих пор хмурился.

Алекс надеялся всего лишь оказаться в уединении. Обрести утешительное спокойствие, чтобы залечить раны и заставить себя забыть. Беда в том, что он не мог забыть, и чем ярче пылал его гнев, тем больше ему грозила еще одна подобная грозная кара.

Только в следующий раз стрелы молний уже не пронесутся мимо.

 Они проткнут его, как шампура, оставив с зудящими ранами от ожогов, залечить которые иногда требуется полстолетия.

Он это знает из печального опыта.

Так же, как и то, что не вернется в ее спальню.

Он отправится туда, куда должен был пойти еще несколько дней назад. Тогда, когда это предложил Хардвик. Но лучше поздно, чем никогда.

Его любвеобильный друг без сомнения все еще находился там, наслаждаясь кутежом и пирушками. Даже если нет, Бран с острова Барра[29] будет рад приветствовать его.

И не громом и молниями. Или отвратительным запахом серы.

Совсем нет, на острове Барра каждый мужчина мог удовлетворить любую нужду и потребность, какие бы ни пожелал – и так часто, как захочет.

Хардвик не просто так проводил там столько времени.

С тем же успехом и Алекс может навестить Брана Макнейла. Приняв решение, он улыбнулся. Его больше не беспокоила даже горячая пульсация в чреслах. Скоро он погасит тот огонь, и снова станет цельным.

Таким цельным, каким может быть призрак, поправил он себя, чувствуя, как растет возбуждение.

Испытывая нетерпение отправиться в путь, он сложил руки на груди и сосредоточился на соответствующем наряде для визита в дикую, пользующуюся дурной славой цитадель островитянина. Как по волшебству, его прекрасный горский наряд заменили простые лосины и жакет, к которым он имел пристрастие. Довольный, он осторожно поправил большой объемистый плед и поблескивающий мешочек, висевший ниже, потом сделал широкий шаг туда, где клубы серого тумана казались не такими плотными.

Губы изогнулись в медленной улыбке. Он выдернул меч и, взмахнув им, разрезал движущуюся занавесу тумана, прочистив щель, достаточно большую, чтобы открыть обзор.