День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Убедившись, что Азамат Бердыев уже задремал, едва не раньше, чем коснулся головой скатанного валиком бушлата, служившего подушкой, Олег присел на деревянный табурет чуть в стороне от окна. Пулемет прислонил к стене на расстоянии вытянутой руки, и принялся наблюдать. С высоты третьего этажа улица просматривалась неплохо, по соседству стояли серые кирпичные двухэтажки, не сильно закрывавшие обзор. В прочем, если пойдет техника, ее не обязательно видеть, в опустившемся на город безмолвии звук мотора будет слышен очень далеко.

Все же Олег не полагался лишь на слух, пытаясь замечать каждое движение снаружи. Будет неприятно, если к ним подберется незаметно вражеская разведывательная группа. Правда, на такой случай на лестницах партизаны установили пару растяжек и мину МОН-50 направленного действия, но и противник наверняка будет готов к чему-то подобному и станет внимательнее смотреть под ноги.

Бердыев тихо посапывал, и это был единственный звук, если не считать доносившегося из-за стен вороньего карканья. Бурцев бросил взгляд на ободранные стены квартиры, на которых угадывались пятна от висевших здесь недавно ковров и картин. Похоже, все самое ценное неизвестные хозяева взяли с собой, возможно, покинув город. На самом деле Олега судьба бывших жильцов интересовала мало. В эту квартиру, угловую, окна которой выходили сразу на две широкие улицы, партизаны вломились без спроса, просто потому, что здесь было самое удобное место. Но хотя дом казался опустевшим, люди здесь были. Две семьи, одна даже с маленькими детьми, переселились в подвал, Азамат и Олег поделились с ними сухим пайком, когда наткнулись на здешних обитателей подземелья. Уходить те не хотели ни в какую, веря, что своды подвала уберегут их от бомбежки и артобстрела.

Олег Бурцев потянулся к столу, взяв вскрытую банку тушенки, и принялся с удовольствием уплетать ее, доедая то, что не доел напарник. Затем запил большим глотком воды из фляги. Вода была ледяной, так что зубы сводило, но огонь решили не разжигать, не привлекая ненужно внимания. Перекатывая во рту воду, партизан непрерывно смотрел в окно. Его взгляд скользил по обугленным, закопченным коробкам бронемашин, сожженных здесь почти сутки назад, когда американцы предприняли первую попытку войти в город. Кажется, за время дежурства Азамата ничего не изменилось.

Он запомнил эту панораму смерти в мельчайших деталях за десять часов, проведенных, с перерывами, на этом табурете у этого самого окна. Бурцев мог с закрытыми глазами сказать, сколько пробоин в броне головного «Страйкера», в какую сторону развернут ствол замыкающей машины, которой доставался лишь один выстрел из РПГ. Помнил он и количество трупов, раскиданных по мостовой. За истекшие сутки ощутимо похолодало, периодически шел снег, и тела, лежавшие возле сгоревших БТР, казались припорошенными то ли мукой, то ли сахарной пудрой. Время от времени к мертвецам подходили дворовые псы, но звери еще не одичали настолько, чтобы жрать промороженную человечину.

Олег Бурцев поерзал на жестком, неудобном табурете. Конечно, можно было разжиться мебелью получше, например, притащить из соседней квартиры, тоже пустой, удобное кресло с мягкой обивкой. Но в таком запросто можно задремать, проснувшись в тот миг, когда подкравшийся незаметно вражеский разведчик перережет глотку. Взгляд партизана скользил по мостовой, фиксируя любое движение, но на самом деле сержант не видел ни подбитых бронемашин, не тел вражеских солдат, которых никто не думал хоронить. Река времени словно потекла вспять для него одного, и перед глазами Олега встали картины недавнего боя, такие отчетливые, будто он оказался в прошлом, чтобы пережить все это еще раз.

Странным образом он видел происходящее одновременно со своей позиции и со стороны, будто читая мысли десятков людей, даже тех, которых никогда не видел, о существовании которых попросту не догадывался. Это было завораживающе и одновременно жутко, неестественное для простого смертного всеведение. Но бывший гвардии старший сержант Олег Бурцев никак не мог избавиться от этого наваждения, и ему оставалось лишь одно — смотреть и запоминать.

Алексей Басов чувствовал себя абсолютно в своей стихии, и внимание нескольких десятков партизан, не только бойцов из его отряда, ничуть не смущало полковника. Указка, которую он держал в руках, ткнулась в плакат с легким стуком, и бывший начштаба Сто восьмой мотострелковой дивизии произнес, по старой лекторской привычке направив взгляд куда-то поверх голов заполонивших просторное помещение партизан:

— Боевая бронированная машина «Страйкер» является основой вооружения «промежуточной» механизированной бригады Армии США. Ее основным преимуществом перед прочими образцами тяжелой техники является авиатранспортабельность. Средний транспортный самолет Локхид «Геркулес» способен перевозить одну такую машину, более тяжелый С-17 «Глоубмастер» берет на борт два «Страйкера», а С-5 «Гэлакси» — четыре. Именно поэтому американцам так быстро удалось перебросить из-под Москвы на Урал целую бригаду, триста восемь бронемашин различных модификаций, не считая прочей техники. Сейчас мы точно знаем, что бригада выдвигается на исходные рубежи для штурма.

Полковник перевел дыхание, представив на миг многотонные грузовые самолеты, устроившие карусель в небе над Россией. Сотни крылатых машин летали по замкнутому кругу, взмывая в небо над Москвой с полной нагрузкой, чтобы, избавившись от нее уже здесь, в предгорьях Уральского хребта, дозаправиться и вернуться обратно, но только для того, чтобы вновь загрузиться и повторить проделанный путь еще раз. Сутки — ровно столько потребовалось американцам, чтобы доставить сюда три с половиной тысячи своих солдат и все необходимое вооружение, и сейчас эта армада уже медленно, но неумолимо двигалась к Нижнеуральску, замыкая город в непроницаемое стальное кольцо.

— В целом «Страйкер» аналогичен нашему БТР-80, но есть существенные отличия. Во-первых, это компоновка. У американской бронемашины моторно-трансмиссионное отделение находится в передней части, создавая дополнительную защиту экипажу и десанту. Кроме того, «Страйкер» вооружен значительно слабее, всего одним крупнокалиберным пулеметом или автоматическим гранатометом на дистанционно управляемой турели. Но зато его бронирование при массе машины свыше семнадцати тонн против тринадцати с половиной тонн у «восьмидесятки» обеспечивает лучшую защиту. Корпус по кругу держит пули калибра 14,5 миллиметра, лобовая броня устойчива к обстрелу тридцатимиллиметровыми снарядами с дистанции пятьсот метров. Для защиты от огня РПГ используются навесные решетчатые экраны, неплохо зарекомендовавшие себя в Ираке, где эта машина была опробована в бою. Экипаж «Страйкера» — два человека, десант — девять человек. Посадка-высадка через кормовую аппарель, удобнее, чем бортовые люки отечественных БТР. Заброневой объем тоже больше. Дизельный двигатель в триста пятьдесят «лошадей» позволяет развивать скорость девяносто семь километров в час, но в условиях города такие возможности ему вряд ли нужны.