Странные Земли - Андрей Стоев

— Железную руду добывают? — спросил я.

— Как понял? — удивился он.

— А что ещё в таких объёмах могут добывать? Не кристаллит же.

Вообще-то, можно и уголь, но угля у них быть не должно, раз каменноугольного периода не случилось.

— Верно, гематит роют, — он посмотрел на меня с уважением.

Вагон выровнялся и снова влетел в узкий тоннель. Тоннель сменился очередной пещерой, потом мы пролетели прямо за гигантским водопадом, совсем рядом со стеной воды. Затем пересекли провал — похоже, очень глубокий. После провала обжитые места закончились, и редкие светильники исчезли совсем. На стенах появился фосфоресцирующий мох, который чуть-чуть освещал сами стены, но света всё равно было слишком мало, чтобы что-то различить вокруг. Мы стремительно куда-то неслись в темноте, и это было действительно жутковато. Арна зачем-то крепко зажмурилась, и так и ехала с закрытыми глазами, прижимаясь ко мне.

— А чего машинист фары не включает? — вполголоса спросил я соседа.

— У него экран ночного видения, — пояснил тот. — Он с ним и видит больше, и лишнего внимания не привлекает. Вот если свет включит, тогда, значит, драться будем.

Как раз в этот момент свет и включился — на платформе очень тусклый, чтобы не ударил по глазам, а впереди яркий. Громкоговоритель на кабине машинисте прохрипел какое-то слово, которое я не понял, зато дверги явно прекрасно его поняли. Двое парней в середине платформы вскочили и взяли на изготовку копья. Через пару секунд я и сам увидел тварь — на потолке висел большой мохнатый комок непонятной формы, слабо различимый в неровностях скалы. По всей видимости, зверь был в шоке от неожиданно ударившего ему в глаза яркого света. Машинист немного замедлил ход, и один из парней ловко насадил этот комок на копьё, а затем резким движением сбросил пронзительно завизжавшую тварь с копья за борт. Проделано это было привычно и умело, а затем свет погас, и вагон опять ускорился.

— Опасная зверюга? — спросил я соседа.

— Пещерная рысь? По-всякому бывает. Если вовремя её заметить, то не особо. А вот если проглядел, и она успела тебе на загривок прыгнуть, то там да, здорово погрызть может.

Это была рысь? Я её видел, конечно, мельком, но мне этот зверь показался похожим скорее на большого мохнатого паука.

— И много здесь таких?

— Да много их разных, — просветил он. — В основном не очень опасные, вроде этой рыси, но иногда и кто-то посерьёзней появляется. Тогда всем драться приходится, случается, что и бойцов теряем.

— Трудная у вас служба, парни, — заметил я уважительно.

— А что поделать? Когда Мерад Великий создавал семя Мерадии, ему пришлось пустить зверей. Мать требует баланса, таков закон.

Я совершенно не понял, о чём он говорит, но на всякий случай не стал переспрашивать. Дальнейшее путешествие протекало спокойно до самого Илси.

Глава 14

Что-то неуловимо изменилось. Вагон всё так же мчался в темноте, но я чувствовал, что напряжение постепенно спадает — похоже, путешествие подходило к концу. Нида это тоже явно почувствовала и недовольно рявкнула:

— А ну, не расслабляться у меня, крысиные задницы! Уже забыли, что в прошлом цикле было?

Окрик немного помог, и настроение снова сменилось на внимательную собранность.

— А что в прошлом цикле было? — шёпотом спросил я соседа.

— Рысь двоих порвала, — также шёпотом ответил он. — Мы там въехали в освещённый туннель, и машинист уже ничего толком не видел, ну а парни немного расслабились. Переход к свету — самое опасное место, вот мы сейчас как раз туда и подъезжаем.

— А вот я никак не могу понять, уважаемый, — решил я задать давно занимавший меня вопрос, — почему бы не забронировать вагон со всех сторон и не ехать спокойно?

Он добродушно засмеялся.

— Ты, вершок, одну только рысь видел, а это, считай, вообще не зверь. Кристаллит временами серьёзных тварей приманивает, вот они прыгают на вагон и начинают крышу когтями вскрывать, и у некоторых это получается. Вот на такой случай мы здесь и сидим.

— Что, в самом деле может броню вскрыть? — недоверчиво переспросил я?

— Ещё как может, — он снисходительно усмехнулся. — Скажем, у пещерного паука когти из кристаллита, он по потолку бежит быстрее монорельса, а грузовой отсек вскроет за несколько минут. И он не один здесь такой.

— И как вы с ним справляетесь? — поразился я.

— Как, как, — фыркнул он. — Тыкаем его всяким острым, пока не сдохнет. Ну и Нида наша магичка не из последних.

— Закончили болтать! — недовольно прикрикнула Нида, и мы замолчали.

Прошло ещё несколько минут, и вдали действительно показались огни — редкие и тусклые, но показавшиеся нам ослепительно яркими. Понятно, почему это самое опасное место — прибор машиниста, по всей видимости, на свету не работает, а у охраны глаза к свету ещё не привыкли.

Однако всё обошлось. Мы проскочили узкий тоннель, потом пронеслись через какую-то неплохо освоенную пещеру, обогнав грузовой состав внизу. Ещё минут пять стремительного полёта по туннелям, и вагон, замедлив ход, плавно затормозил у маленького грузового перрона.

— Занимаем позиции по расписанию, шевелитесь быстрее, — объявила Нида, недовольным взглядом окидывая свою команду.

Народ начал с кряхтеньем подниматься — лавки были действительно неудобными, у меня тоже всё затекло. Хотя по Арне это было незаметно — она одним движением высвободилась из моих объятий и вскочила.

— Так, вершки, — Нида обратила внимание и на нас. — Посторонним при разгрузке присутствовать не положено, так что давайте быстро на выход. Вон в том углу пассажирская клеть, поезжайте на первый уровень, а там сами разберётесь.

Крохотная клеть и в самом деле обнаружилась в дальнем углу — собственно, это была никакая не клеть, а обычный лифт-патерностер[5], такой стоял у нас в главном здании университета. Шахтёрам, наверное, любой лифт — это клеть.

[ 5 — Лифт-патерностер — это лифт непрерывного действия без дверей. В России такой лифт остался в единственном экземпляре в Москве, в здании Минсельхоза в Орликовом переулке.]

В маленькой кабинке мы вдвоём поместились с некоторым трудом, и пока кабинка с позвякиванием и поскрипыванием неторопливо тащилась вверх, я вдруг вспомнил загадочные слова соседа-дверга.

— Слушай, Арна, а помнишь, наш сосед что-то говорил