Тропою волков - Анна Хисматуллина

схватках. Одним ударом он выбил нож из руки Чистобора - только кость хрустнула. Другой рукой он ударил снизу вверх - сложенные щепотью пальцы вошли в незащищенное горло, под подбородок. Перехватив обмякшее тело за голову, бандит сделал быстрое движение.

Хрустнули позвонки - капитан замертво рухнул в забрызганную липкой кровью траву. Водан замер, как можно плотнее вжимаясь в землю, пальцы нащупали на поясе рукоятку ножа. Когда прямо перед носом оказалась чья-то нога в крепком кожаном сапоге, он стремительным движением выбросил вперед руку, ухватился за щиколотку и дернул. С воплем разбойник рухнул на спину и тут же захлебнулся кровью - острое лезвие распороло горло, от уха до уха. Не дожидаясь, пока дружки убитого опомнятся, Водан подхватил выпавший из ладони убитого меч.

- Ах, ты, с-с-сука... - не без удивления протянул бритый наголо здоровяк, у которого через все лицо тянулся уродливый шрам, пересекая пустую глазницу. - Да, я же тебя, падлу, как куренка... Дожидаться рецепта своего приготовления беловолосый не стал. Без труда отразив нацеленное на него лезвие тяжелого двуручного меча, он скользнул бритому за спину. Одно, почти неуловимое движение - и разбойник, воя от боли, рухнул в траву с перерезанными под коленями сухожилиями.

Тело, вроде бы давно отвыкшее от тренировок, без труда вспоминало нужные движения, наливалось привычной силой. Краем глаза Водан заметил, как тугор, тоже успевший разжиться трофейным мечом, ловко прорубает себе путь среди нападающих. Голубые глаза прирожденного воина бешено сверкали, тело двигалось легко и стремительно, упиваясь смертельным танцем. Беловолосый невольно восхитился - тугор напоминал дикую черную кошку, красивую и очень-очень опасную.

Вот только, слишком много было разбойников, а до корабля уже не дойти. И призывать на помощь пресветлых богов времени не оставалось. Это только в сказках всякий колдун посохом волшебным - хрясь - и падают замертво многочисленные недруги. На деле, попробуй-ка, поколдуй, когда в кольцо взяли; только и успеваешь мечом махать, налево и направо.

Про давешнего рыжего паренька, о чем-то дружески беседовавшего с предателем Ледком, Водан и думать забыл. Как выяснилось - зря. Злой пчелой прожжужал пущеный из самострела болт, ужалил в ногу повыше колена. Беловолосый зарычал от боли и досады, рубанул по руке рано обрадовавшегося соперника. Кисть, вместе с мечом, полетели в траву, разбойник завыл дурниной. Водан повернул голову, чувствуя как немеет бедро. Рыжий паренек стоял возле расщепленного грозой дерева, щербатенько улыбался и перезаряжал самострел.

- Стежок? - в голосе Сагира послышалось неподдельное изумление, даже едва ли не страх, что для него было совсем уже не характерно. - Не сдох до сих пор, что ли, шкура поганая?! Что ответил рыжий, Водан расслышать не успел - на голову обрушилось что-то тяжелое, в глазах потемнело. Уже теряя сознание, он успел подумать, почему желтоватые глаза щербатого негодяя кажутся ему странно знакомыми...

Глава 37. Ученик

Лис сидел на высокой просмоленной бочке, свесив вниз пышный хвост, и хитро поглядывал на волхва. От огненно-рыжей шкуры исходило золотистое сияние, отчего в трюме казалось светло, как днем. - Рыжик? - Водан сморгнул, попытался поднять голову, но тело не слушалось. Оно будто плавало в теплой воде; ощущение было приятным, даже убаюкивающим. Откуда-то издалека вновь звучала песня, которую он недавно слышал во сне. Но теперь слова были немного другими:

А как помру, стану тварью лихой, А сотня молний блеснет надо мной. Мне покорятся огонь, да вода, Падет с небес на ладони звезда...

Холодок прошелся по жилам, враз сгоняя сладкую дрему. Водан вспомнил - истинные волхвы, в день своего посвящения, уходили прочь от людских глаз. Седьмицу они проводили в уединении, без еды, особой песней взывая к могучим силам стихий. Вода, огонь, земля и небо принимали воззвавшего, даря ему каждый частицу своей силы.

Наставник никогда не рассказывал, как именно проходит обряд. Будучи маленьким, Водан обижался - ему казалось, наставник не верит, что однажды его приемыш станет настоящим волхвом. И то сказать - владеть стихиями, исцелять больных и дарить себя служению людям может далеко не каждый. Только избранные, с чистой душой, да ясными помыслами могут разговаривать с ветром, водой, огнем, взывать к звездам и солнцу. А не бродяги-сироты, вроде него, чьи предки от века ходили на быстрых кораблях и проливали чужую кровь, выгоды ради.

Водан хорошо помнил день, когда корабль отважных северных мореходов столкнулся с такими же любителями поживы. Битва была жестокой - холодные морские воды побагровели от крови. Десятилетний нескладный мальчишка дрался неумело, но отчаянно, стараясь не подпустить врагов к мертвому телу отца.

По чистой случайности ему удалось ранить одного из нападавших в бедро - нож, подаренный отцом, не подвел. Пострадавший гневно взревел и замахнулся - дальше Водан запомнил только сильный удар по голове и залившую все вокруг темноту. Эта темнота надолго стала его спутником - очнулся он слепым и беспомощным. Человек, которому его продали задешево в ближайшем порту, оказался зажиточным сапожником. Водан прожил у него почти год, выполняя самую грязную работу: стирал одежду, мыл посуду и жирные котлы, чистил овощи на кухне.

Он быстро учился делать все на ощупь - хозяин не был совсем уж жестоким, но лентяев не терпел и скидок на увечья не делал. Будучи несколько раз выпоротым за упрямство, Водан на время покорился. Каждую ночь, во сне он видел суровое море, ощущал привычный вкус горько-соленой пены на губах, чувствовал крепкую руку отца, обнимающую за плечи. Просыпаясь, мальчик торопливо стирал слезы со щек и клялся, что однажды снова станет видеть. И придушит ненавистного хозяина его же любимым ремнем.

А если нет - лучше тогда и не жить вовсе. Только эти мысли не давали ему пасть духом, хотя руки от постоянной стирки и мытья уже опухли и покрылись незаживающими трещинами. Но сыну отважного морехода не пристало жаловаться на боль и раны. Все переменилось в то день, когда на дом к сапожнику пришел очередной заказчик. Первый раз Водан слышал, чтобы хозяин так лебезил перед кем-то.

И - неслыханное дело - сулился не взять за свою работу ни копейки. Для такого прижимистого человека это было буквально подвигом. Повинуясь нервному окрику хозяина Водан принес в комнату угощение важному гостю - кувшин холодного пива, тарелки с мясной нарезкой, сыром и хлебом, копченую рыбу, пироги. Он ловко, ни разу не споткнувшись, добрался до стола и опустил на него большой деревянный разнос.

В это же время мальчик пытался угадать, кто же этот