Тропою волков - Анна Хисматуллина

Проклятая стекляшка по-прежнему была зажата во вспотевшей от страха ладони. А где же волхв, коварно подсунувший ему эту заколдованную вещицу? Небось, сидит там у себя, дома, пьет травяные отвары и смеется над ним, Воданом. Может быть, он для этого выкупил его у сапожника, чтобы испытать свое страшное изобретение на живом человеке?

Гнев охватил задыхающегося пленника. Он, истинный сын своего отца, великого воина, не станет просить пощады. Колдун похоронил его заживо? Тогда, после смерти, он впитается в землю, обратится травой и выйдет на поверхность. А там уже - держись, хитрый старик! Водан найдет способ отомстить; оплетет тощую шею побегами и задушит, вонзит в сердце полные яда шипы...

Тяжесть, давившая на грудь, исчезла. Водан глубоко, жадно дышал, чувствуя как щекочут лоб струйки пота. Вокруг пахло сушеными травами, свежим хлебом и какими-то снадобьями. Значит, он вернулся обратно. - С возвращением, малыш! - поприветствовал его волхв. В голосе старика, кстати, звучало настоящее восхищение. Гнев Водана начал потихоньку утихать. Он протянул вперед руку с намозолившим глаза предметом.

- Забирай свой камень, колдун. Я держал его крепко, как ты и сказал. - Много всего я повидал на своем веку, - промолвил старик, задумчиво. - Но чтобы малец, вроде тебя, за раз справился с четырьмя стихиями - не бывало такого на моей памяти! Мои лучшие ученики даже с водой не могли договориться с первой попытки...

Водан приосанился, тут же простив гадкому старику пережитые испытания. И тут волхв неожиданно обнял его, начал гладить дрожащими узловатыми пальцами давно не стриженную голову. - Хороший мой, учеником тебя возьму! Всем премудростям обучишься! - Так, я слепой же, - мальчик боялся даже дышать, чтобы не спугнуть неожиданную удачу. - Ничего не смогу!

Волхв ласково обхватил ладонями его щеки, приподнял лицо. - Из твоей темноты еще можно выйти к свету. Это я уже слишком стар, да и глаза мне ни к чему, без них можно видеть намного больше. Считай, малыш, что сегодня ты уже сделал свой первый шаг... Сырую ветренную осень сменила холодная зима, укрывшая землю толстым снежным ковром. Когда лютые морозы начали отступать, местами обнажилась влажная черная земля, а ветер принес с собой запахи пробуждающейся жизни, Водан впервые вышел за ворота один.

Шагал он осторожно, медленно переставляя ноги и болезненно щурился от слишком яркого солнца. Свет причинял боль неокрепшим глазам, но как же сладостна была эта боль! Мальчик совсем недавно научился обходиться без палки, помогающей чувствовать дорогу перед собой, и крепкой руки наставника, за которую мог ухватиться в любой миг. Счастье, подобно ослепительному весеннему солнцу, наполняло душу. Скоро он сможет видеть так же хорошо, как прежде, так сказал его мудрый седой наставник и друг. Время тьмы подошло к концу.

Глава 38. В плену

Туго связанные за спиной руки ломило нещадно, во рту стоял тошнотворный металлический привкус крови. Со второй попытки Сагиру удалось, отталкиваясь ногами, подползти к стене и опереться на нее спиной. Отбитые ребра отозвались лютой болью - тугор едва не взвыл. Рядом заворочалось и засопело что-то невидимое во мраке корабельного трюма. В щеку ткнулся влажный холодок. - Лакомка, ты, что ли? - сообразил Сагир, пытаясь отпихнуть ластящуюся кошку. - Как тебя еще не застрелили?

- Они хотели, - бесцветный голос из другого угла трюма заставил вздрогнуть. - Им удалось ранить ее в плечо, когда она вылетела из трюма и мало глаза не выцарапала первому, кто под лапу попался. Тот рыжий - он главный у них - велел изловить рысь. Мол, за такое прекрасное животное в Зелограде хорошо заплатят любители собачьих боев, чтобы тренировать на ней молодых псов. Эти недоумки ее втроем едва поймали...

- Еще бы, рысь - это не вчерашняя девчонка-баловница, которую сцапать и подол задрать легче легкого! - фыркнул тугор презрительно. - Стой, ты говоришь - в Зелоград? - Да, выходит, мы все же доберемся куда надо, только не так, как вначале собирались! Думали, поплывем пассажирами, оказалось - живым грузом. Голос беловолосого по-прежнему звучал равнодушно и даже сонно. Тугор пожалел, что не может во тьме разглядеть его лицо - может, ему голову разбили так, что весь ум разом вышибло?

- Ты там хоть живой еще, колдун? - проворчал он, слыша, как прихрамывающая рысь бродит по трюму и шумно принюхивается. - Голос у тебя, как у свежего трупа, по-правде говоря! - Живой, - не сразу, но ответил Водан и завозился в темноте. - У тебя руки спереди, или сзади связаны? - Сзади, а что? - насторожился Сагир. - Хочешь подползти и развязать? - Не получится, - с сожалением признал беловолосый. - У меня, кажется, нога сломана, да и лежу я спиной на связанных руках.

Сейчас попробую кое-что сделать, а ты ложись на бок и замри! Тугор хмуро подивился таким загадкам, но с усилием сполз по стене на пол, повернулся на бок и послушно затих. В тишине стало слышно, как Водан вполголоса подзывает к себе рысь и негромко шепчет ей на незнакомом гортанном языке. Большая кошка нервно мурлыкала, будто извиняясь за свою непонятливость. Но колдун был терпелив. Наконец, поступь хромоой кошки зазвучала над самым ухом. Мокрый нос ткнулся в стянутые прочной веревкой запястья, потом руки коснулось что-то влажное и очень противное.

- Не шевелись! Сейчас она попробует перегрызть твои веревки! - спокойно предупредил Водан. Сагир ощутил, как рысь случайно прикусывает кожу на руке и яростно дернулся. Тяжелая лапа тут же опустилась ему на загривок. - Скзал же - не шевелись, ей и так нелегко! - укорил его Водан, в ответ выслушав замысловатые пожелания утонуть, быть съеденным заживо своей же скотиной, сгореть в костре и еще много чего. Наконец, тугор выбранился всласть и затих.

Рысь, пуская слюни на его связанные, истерзанные веревкой руки, удвоила усилия. Она то жевала веревку крепкими молодыми клыками, то мусолила и тянула прочные узлы. Наконец, к изумлению тугора, путы на руках начали слабнуть. Он дернул запястьями и веревка с треском лопнула. - Ай, да Лакомка! - снизошел до похвалы Сагир и тут же брезгливо проворчал: - Всего слюной закапала, скотина этакая! Да убери ты морду свою, глупую! Эй, колдун - ты тут где? Голос подай, а не то, наступлю, ненароком.

Пробираясь в темноте, между ящиков и бочонков, Сагир заметил тусклую полоску света над головой. Вот