Тропою волков - Анна Хисматуллина

где, значит, выход на палубу! Водан лежал на спине, между двух неподъемных сундуков. На ощупь он был потрепан не многим больше самого Сагира, но дышал почти ровно, даже спокойно. Тугор ощупал его ловкими пальцами, попытался осторожно перевернуть на спину. Лакомка крутилась рядом, тыкалась носом в ладони. Отпихивая ее, Сагир принялся теребить плотные узлы. Благодаря его и Лакомкиным усилиям, веревка наконец-то поддалась. Но Водан не спешил радоваться, будто его и правда, слишком сильно огрели по голове.

- Идти сможешь? - тугор деловито перебросил себе руку друга через плечо. Тот скрипнул зубами и попытался приподняться, но тут же со стоном начал заваливаться обратно. - Роган тебя подери, колдун недоделанный, я не смогу такую тушу на спине тащить! Водан не успел уточнить, куда именно собрался тащить его Сагир, раз они все равно в плену. Корабль под ногами тряхнуло так, что просмоленные доски жалобно затрещали. С палубы послышались злые отрывистые выкрики, топот ног в тяжелых, подбитых железом сапогах.

- На скалу они там напоролись, что ли, сучьи отродья? - прорычал Сагир, поднимаясь на ноги и растирая заново отбитые ребра. - Или грозой в мачту шибануло? Корабль снова тряхнуло, сильнее прежнего. Водан заскрипел зубами - по ощущениям у него разболелась в два раза сильнее каждая полученная в бою рана. В темноте, над ухом, испуганно мяукнула Лакомка. А потом в трюм пробитого корабля хлынула ледяная вода.

Глава 39. Бешеный пес

Очень скоро пожалел Брыська, что поддался горючим девичьим слезам и согласился взять с собой упрямую Ишштваар. Говорил ведь глупой, что ей спокойнее будет в весском племени, среди своего народа; а когда он разыщет Водана, то непременно вернется с ним обратно.

Весчанка рыдала взахлеб, висла у него на шее клещицей, а потом заявила, что по возвращению, он застанет лишь ее белые косточки. Ибо она непременно сиганет в омут, или вонзит нож в белую грудь, как та девица из легенды про белые камни, как только корабль отплывет от берега. Девчонки, что с них взять. А началось с того, что приветливые весчане заявили о своем желании перед наступлением больших холодов последний раз отправиться в путешествие.

Собирались посетить и Зелоград, славившейся своей торговлей, закупиться к суровой зиме всем необходимым, продать мед, рыбу и звериные шкурки. Брыська сообразил, что это его вомзожность, может, последняя, отыскать в большом шумном городе потерянного друга, и напросился на корабль. По глупости обмолвился об этом несносной девчонке и тут же был наказан: капризница непременно пожелала отправиться с ним.

Не испугали ее ни тяготы путешествия, ни расставание с племенем, где все так напоминало ее родное, навеки сгинувшее в огне село. Устав отговаривать, Брыська махнул рукой. А про себя даже немного обрадовался - стыдно признать, ему и самому не хотелось расставаться с отважной щебетухой. А ведь еще не так давно подначивал Водана, что лишний рот подобрал, мол, зря; и давно стоило бы выкинуть девчонку за борт. Сейчас Ишка стояла у борта, прижимаясь к его плечу, и нетерпеливо глядела на приближающийся берег. - Ой... Брысечка, чего это там у них такое?

Зоркий парень прищурился. День стоял холодный, безветренный и вдалеке, над крышами города, отчетливо был виден жирный, поднимающийся кверху столб дыма. - Пожар, никак? - предположил он, неуверенно. - Случается, когда сухо кругом... Весчане тоже тревожно разглядывали с палубы странный дым, негромко переговаривались. - Причалим, в порту и поспрашиваем, - решил немолодой крепкий капитан с кудрявой, черной, что смоль, бородой. - Мало ли, что у них стряслось...

Едва сойдя по брошенным на землю сходням, дружелюбные вессы тут же приметили давних знакомых. Они частенько торговали в здешних краях, и почти у каждого было в Зелограде по нескольку друзей, с которыми и повидаться приятно, и переночевать можно. Попариться в баньке, выпить душистого пива в местном трактире, обменяться свежими новостями. Вот и сейчас моряков окружили местные жители, выражая радость от встречи.

На деле, веселых новостей у Зелоградцев не было совсем. По их словам в городе случилась беда. Сначала начал оседать большой молельный дом, куда со всех уголков стекались страждущие и больные. Обитавшие внутри дома жрецы никому не отказывали в помощи нуждающимся - лечили, кормили, обучали какому-нибудь нехитрому ремеслу. Случалось, пристраивали в зажиточные семьи ребят-беспризорников: няньками, кухонными рабочими, поварятами. Все лучше, чем скитаться по улицам и попрошайничать! Не сказать, чтобы местные жители были так уж рады часть своих денег отправлять на содержание бездомных, но все понимали - легче поддержать такое начинание, чем самим бороться с озлобленными и голодными попрошайками.

И вот, буквально седьмицу назад, по стене крепкого дома начали бежать тоненькие паутинки трещин. Жрецы встревожились, но истинный размер беды оценить не успели. Посреди ночи вдруг разлаялись прикормленные при молельне безродные дворняги. Угомонить их не удавалось - псы лаяли и выли, перебудив усталых жрецов и прочих обитателей приюта. Потом начали шумно ругаться потревоженные соседи. Собак пытались поймать, но они будто взбесились - бегали кругами по дому, хватая за ноги всех, кто подвернется.

Потом самая старая сука с вислыми ушами и клочкастой бурой шерстью бросилась в крыло, где жили маленькие сироты, подобранные на улицах. Схватив заспанного мальчонку, она поволокла его за ногу к двери. Люди ахнули, кто-то кинулся за самострелом. Тут вдруг из толпы выскочил бойкий старичок с лысой, как коленка, головой и закричал: - Да она беду чует, дурни! Не зря дитенка утащила - хватайте остальных, и бегом оттуда!

Странно, но старика послушались. Тяжело больных и маленьких детей начали выносить на руках, другие обитатели дома выбегали сами, зябко кутаясь кто в прихваченное одеяло, кто в наброшенный на плечи плащ. Стоило последним людям покинуть приют, раздался немыслимый грохот. Облаком взметнулась вверх серая пыль, разлетелись осколки. На глазах перепуганной толпы, дом сложился, точно был сделан из тонкой бересты, а не прочного камня. По мостовой во все стороны разбежались глубокие трещины - а еще через мгновение, молельный дом скрылся под землей, оставив глубокую темную воронку...

- А теперь оттуда дым повалил - как вчера начал шаять, так и коптит, окаянный! Пытались засыпать ямищу, камнями, да песком - никак не берет, и водой уже заливали, нарочно несколько бочек привезли! - дрожа от волнения рассказывала толстощекая тетушка, крепко держа за руку вертлявого карапуза. - Будто там, под землей, темные духи пир устроили! - Глупостей не говори, какие еще такие духи? - возразили в