Тропою волков - Анна Хисматуллина

важный заказчик - может, какой-то князь или царь? Хотя, вряд ли цари сами ходят заказывать себе сапоги, у них же есть для этого слуги, как вот, например, Водан. В животе у него урчало - вкусная снедь пахла восхитительно, а лишенный за какую-то очередную провинность еды, мальчик с утра работал на голодный желудок. Оставалось надеяться, что гость не расслышит, или хотя бы не оскорбится этим непристойным звуком. - Слепой он у тебя... - голос явно принадлежал немолодому мужчине, но был глубоким и приятным. - Не с рождения ведь?

- Я почем знаю, - проворчал хозяин, - купил уже увечного, дорого не запросили, кому такой нужен. Угощайтесь, господин волхв, не побрезгуйте! Пироги с телятинкой и рубленным луком, наша кухарка такие делает - объедение, во рту тают! Сыр вот, сметанка, все свежайшее, колбаски отведайте... а ты чего встал столбом? Скройся с глаз, дурнище! Надо будет, позову!

Сгорая от любопытства - надо же, настоящий колдун! - Водан поспешил на кухню. Там уже вовсю сплетничали стряпуха и молодая кормилица, недавно взятая в дом, после рождения сапожникова сынка. От них мальчик и узнал, что гость и правда, странствующий волхв. Он успел вылечить от кожной заеды сына знаменитого в здешних краях сыродела, наколдовал давно ожидаемый фермерами дождь, призвал рыбу в оскудевшую нынче реку. Что из этого правда, а что - бабьи домыслы, понять было трудно. Больше всего Водана поразило, что могучий волхв, как взахлеб утверждали служаночки, был слепым.

- Да врете вы все! - не утерпел он, наконец. - Если он волхв, почему же себе глаза не вылечит? - Потому, что нельзя! - сверкая глазами, объявила пухленькая кормилица. - У колдунов обязательно должно быть какое-то увечье, как плата за силу - все они непременно глухие, хромые, или слепые! - Тю, дура, - разочарованно бросил Водан. - И кто им ноги ломает, или глаза выбивает - боги ваши, пресветлые? Про себя он подумал, что ему тогда тоже можно идти в волхвы, раз боги уже отобрали у него глаза. Хотя, какой смысл быть волхвом, если не можешь даже сам себе помочь?

Через положенное время волхв снова пришел, чтобы забрать готовые сапоги. Не обращая внимания на протесты хозяина, вручил ему положенную оплату, до копейки, а потом, как бы невзначай, поинтересовался: - Парнишку своего, слепого, мне не продашь? Стар я уже, помощник нужен! Сапожник заволновался:

- Что вы, господин волхв - какой из этого косорукого помощник? Сосед мой, вот, парнишечку продает, тринадцати годков - шустрый, смышленый! Сам бы взял, да больно дорого за него просят. А вам и бесплатно отдадут, только скажите! Водан затаил дыхание. Он давно мечтал покинуть дом ненавистного сапожника, но сейчас ему стало страшно. Что за человек такой, этот старик? И зачем слепому колдуну такой же незрячий помощник? Может, ему для своих колдовских обрядов нужно принести в жертву человека? Волхв усмехнулся:

- Мне и этот парнишка сгодится! Сколько хочешь за него, почтенный мастер? В тот же день Водан покинул прежнего хозяина. Волхв крепко держа мальчика за плечо, привел его в небольшой домишко, пропахший травами и зельями, досыта накормил, потом долго ощупывал распухшие больные руки, сочувственно бормоча.

- А вы зачем меня купили? - рискнул спросить Водан, пока старик втирал в саднящие ранки прохладную, пахучую мазь. - Сами себе посуду помыть не можете? Или просто наколдовать, чтобы была всегда чистая! Волхв тихо засмеялся:

- Магии обучаются не для того, чтобы протирать ею тарелки, малыш! Это очень древняя и сложная наука... - Да чего там сложного-то? - дерзко перебил мальчик. - Махай руками, да всякие слова говори, вот и вся наука! Это вам не кастрюли песком чистить! Волхв не обиделся. Вместо этого он чем-то зашуршал, скрипнул открываемый деревянный сундук. В ладонь Водану легла какая-то прохладная вещица, похожая на стеклянный кубик. - Не трудно, говоришь? На-ка, подержи, посмотрим, как справишься. Не урони, только...

Водан ощупывал незнакомый предмет, вертел в пальцах. Став незрячим он научился касаниями различать материю неживых предметов, но из чего был сделан кубик, так и не сумел разобрать. Стекло, хрусталь, какой-то отполированный до гладкости камень? Нежиданно предмет начал нагреваться, сначала едва ощутимо, потом все сильнее. Ладонь жгло, будто в ней был зажат тлеющий уголек. Водан едва не разжал руку, но вспомнил, что старик велел ему не ронять вещичку. А вдруг она очень дорогая, и при падении разобьется? Но жар становился нестерпимым. Багряные языки пламени охватили руки.

"Горячо, малыш? - странный потрескивающий голос раздался в голове, будто там кто-то развел костер и подбросил смолистых дров. - Огонь не шутка! Брось, не то сгоришь!" "Я не привык бросать то, что попадает мне в руки, - Водан крепче стиснул ладонь, не обращая внимания на боль. - Буду гореть, но удержу!"

Ответом стал тихий смех, потом жар понемногу стих. Не успел мальчик перевести дух, как все вокруг словно погрузилось в ледяную воду. Дыхание перехватило, тело сковал жестокий холод. "Утонешь, дурачок, или замерзнешь! Разожми руку и плыви, скорее, наверх. Не играй с водой!"

"Когда я только родился, меня окунули в ледяную прорубь. Так поступают у нас, на родине, чтобы сыновья Севера росли крепкими и сильными!" Вода исчезла, сразу стало тепло. Но тут же задул такой сильный ветер, что Водан едва смог удержаться на ногах. Приходилось изо всех сил сжимать гладкий кубик, чтобы он не вылетел из руки, а другой цепляться за все, что попало.

"Думаешь справиться с ветром, малыш? Я оторву тебя от дома, унесу далеко в горы и сброшу на острые камни! Чтобы удержаться, нужны две руки, разожми ладонь и хватайся!" Водан почувствовал под собой бесконечную пустоту. Рука тщетно цеплялась за холодный скользкий камень, а ветер завывал, пытаясь оторвать упрямого мальчишку и скинуть вниз. "Лучше погибнуть глупым упрямцем, чем выжить сдавшимся слабаком! А у меня на родине ветры были и посильнее!"

Стих свирепый ветер. Но блаженная тишина длилась недолго. Страшная тяжесть обрушилась на спину - в ноздри ударил запах сырой земли. Водан попытался шевельнуться, и понял, что погребен заживо. Ему стало страшно, как никогда до этого.

"Все живое выходит из земли, и в нее же возвращается. Но тебе, юному, еще рано быть под землей... разожми руку, смельчак, и выйдешь на поверхность!" Вдохнуть не получалось, горы земли давили со всех сторон. Он в страхе забился, пытаясь отвоевать глоток воздуха. Сколько наверху этой черной душной