Я загадала папу - Екатерина Аверина

– Переживу, любимая, – усмехается. – Да ты расслабься, Снеж. Я же не маньяк. Поиграем немного в семью, отец подпишет документы и вали на все четыре стороны. Я тебе даже заплачу за эту необременительную услугу.

– Значит дело в деньгах? Как предсказуемо. И почему вдруг валИ? Ты наивно полагаешь, что я оставлю с тобой дочь? Точно идиот.

– Дело не просто в деньгах. В очень больших деньгах. Тебе такие даже не снились, детка. Я их вот этой головой, – стучит пальцем по виску. – зарабатывал столько лет, а папаша на старости решил меня жизни поучить и условия свои ставить. А «валИ» потому, что с ребенком я хочу общаться. И ваше судебное решение обязательно оспорю, только через столичных юристов.

– Ребенок не хочет с тобой общаться, Савельев. Ты сделал все, чтобы она тебя боялась, – глажу дочку по голове. Она тихонечко сидит, прижавшись ко мне. – Можно было не ставить условий, а просто приехать и спокойно поговорить. Доказать ей в первую очередь, что ты действительно хочешь общаться. А ты что устроил? Хозяин жизни, блин! – отворачиваюсь к окну.

– Я не привык просить. Обычно просят меня, – самодовольно улыбается.

– Ну извини, что не вписалась в этот процент людей. Валил бы ты туда, где тебе не отказывают, а! Видеть тебя не могу!

Савельев не отвечает. Сквозь темное стекло стараюсь рассмотреть, куда мы едем. Пока еще по городу, но, судя по всему, скоро выйдем на трассу и тогда я не знаю, успеет ли Антон нас догнать. Знает ли он уже, что произошло?

Чувствую себя глупо. Героиней какой-то странной сказки, но не такой, как с Тошей, а безумно абсурдной и дикой. В голове у Савельева все смешалось. Он настолько возомнил себя всесильным, что сильно перегибает. Думает, ему все это просто сойдет с рук, как он привык. Не сойдет, я уверена. Рядом со мной теперь тоже есть сильный мужчина и у него такая поддержка, что Ромке не снилось.

С ребенком он общаться хочет… Если отбросить мои личные обиды и Ромка бы нормально ко мне пришел, поговорил, показал, что раскаивается и правда хочет наладить контакт с дочкой, возможно, с небольшой долей вероятности, я разрешила бы им иногда общаться с ней в моем присутствии. И, конечно, если бы захотела Василиса. Но этот придурок опять все вывернул наизнанку. Его интересы важнее интересов ребенка, а значит, Антон с Виктором все сделали правильно.

Мы выезжаем на трассу.

– Не понял, – сбрасывает скорость водитель. – Откуда они здесь нарисовались?

– Что там? – Рома наклоняется вперед, чтобы увидеть в лобовое, что происходит на дороге.

Я тоже смотрю и улыбаюсь. Две машины ГИБДД по обочинам дороги и чуть в стороне закрытый фургон. Возле него стоит мужчина с автоматом в маске и форме, на которой красуется значок СОБРа. Расслабленно откидываюсь на спинку сиденья и наслаждаюсь перекошенной от злости рожей «папы Ромы».

– Я не могу не отреагировать на требование, – водитель сворачивает к обочине. – Нас просто обстреляют.

– Они не будут стрелять, если по наши души. Здесь ребенок. Завьянов же не совсем дебил. Он не станет палить по своим.

Требование остановиться повторяют в рупор. Мужчина в балаклаве демонстративно передергивает затвор автомата и встает в боевую готовность.

– Извините, шеф. Под таким я не подписывался.

Водитель останавливается параллельно с фургоном. Невооруженным взглядом вижу, как от адреналина дрожат его руки. Мое спокойствие меня пугает больше, чем ситуация за окном. Возможно, это просто защитная реакция. Я ровно дышу, прикрывая ладонью ушко Василисы, вторым прижимаю ее к груди.

– Там Антон? – тихонечко спрашивает дочка.

– Наверное, – улыбаюсь ей. – Хлопушки твои привез. Сиди спокойно, малыш. Все хорошо будет.

К водительскому окну подходят двое мужчин в форме ГИБДД. Просят предъявить документы. Водитель опускает стекло, отдает. Внимательно смотрят по очереди. Один из сотрудников кладет их себе в карман. Они обходят машину с двух сторон, спереди ее все еще держат на прицеле. Дергают за ручки. Не открывается.

– Двери разблокируй, – требуют. – И без глупостей.

Тихий щелчок. Снова дергают ручку. Открывается.

– Снежана Макаровна? – обращаются ко мне. Киваю. – Выходите, не бойтесь. Ваш муж уже в пути.

– Ну что же вы делаете, господин Савельев? – слышу с другой стороны машины. – Под статью себя подвели. Похищение, еще и несовершеннолетнего, нарушение судебного запрета. Ручки вытяните, – обманчиво спокойно разговаривают с ним.

– Да пошел ты! – зло шипит Савельев и тут же оказывается развернут и вжат лицом в машину. Закрываю ладонью глаза Василисе, чтобы не видела, как Роме жестко заламывают руки за спину, надевают наручники.

На обочине тормозит Тошин автомобиль. Он бросает открытой дверь и бежит к нам. Обнимает.

– Успели перехватить, – тяжело дышит. – Я боялся, что придется на трассе вас догонять. Любимые мои, – прижимает нас обеих к себе. – Вы как?

– Теперь хорошо, – быстро целую его в щеку.

– Подождите меня в машине.

Антон решительно идет в сторону Ромы. Оглядываюсь на звук глухого удара. Мой мужчина яростно выплескивает на Савельеве всю свою злость. Отходит, сплевывает на асфальт, тяжело дыша вытирает руки о штаны.

Ромку берут за шкирку и тащат в фургон.

– Стойте! – вдруг вскрикивает мой ребенок. На нее все удивленно оглядываются. Она выдергивает ладошку из моей руки и бежит к мужчинам.

– Вася! – бегу за ней.

Юркая малышка уворачивается от Антона, подбегает к Роме и с чувством наступает ему на ногу.

– Вот тебе! Ты мне никакой не папа! Ты плохой! Я никогда-никогда с тобой не поеду. И ни с каким дедушкой знакомиться не хочу! И любить тебя не буду, – обиженно кричит на Савельева кроха.

– Васька, ну ты чего творишь? – Тоша поднимает ее на руке. – Заберите его уже, – просит мужчин. – Спасибо, ребят.

– Удачи, Антон. Виктору привет передавай и семью береги.

Они обмениваются рукопожатиями, грузятся в машины и уезжают. Водитель Савельева едет за ними, документы ему так и не вернули.

– Ну ты даешь, – смеется Завьянов подкидывая на согнутом локте Василису. – бесстрашная маленькая принцесса. Ну-ка… – отпускает ее у своей машины.

Идет к багажнику, шуршит пакетами, достает упаковку хлопушек. Дочка с восторгом смотрит на Антона и на них.

Ой, что сейчас будет…

Отхожу в сторону, чтобы не мешать им.

Первую хлопушку Тоша взрывает сам. С оглушающим хлопком из нее вырываются разноцветные блестящие конфетти. Их тут же подхватывает ветром и кружит по дороге. Вторую отдает Василисе. Встает за ее спиной, сам руководит процессом взрыва.

– Ааа!!! – прыгает кроха. – Мама, ты видела? Видела? У меня получилось. Так красиво! Папа, а давай еще, – совершенно спокойно обращается к Антону.

– Все,