Я загадала папу - Екатерина Аверина

Сейчас иной случай. Дело касается моих любимых девочек и гордость здесь неуместна. Я знаю, что брат может мне помочь и я готов принимать эту помощь. Мы едем в его контору, к его юристу. Потом у нас еще одна встреча. С матерью «папы Ромы». Она правда еще не в курсе. Будет сюрприз.

Добираемся до города, уезжаем от центра в обычный спальный район. Неприметная офисная стекляшка встречает нас гулким эхом наших шагов по бетонному полу холла. Поднимаемся на лифте на третий этаж. Сворачиваем направо, потом еще один поворот и нужный кабинет перед нами. Виктор стучится пару раз, хотя может и не делать этого. Открывает дверь не дожидаясь приглашения. Заходим.

– Кофе? – предлагает мужчина в классической двойке и белой рубашке.

– Давай сразу к делу. Мы не ради кофе столько сюда тащились.

Я рисую для него всю сложившуюся ситуацию. Не упускаю момент с попыткой похищения ребенка. Вик добавляет туда своих деталей, которые я упускаю. Картинка получается максимально полная.

– Сложно, если все делать, как положено, – дает заключение юрист. – Виктор Сергеевич, можно говорить прямо? – брат согласно кивает. – Если вы посветите корочкой там, где надо, можно решить все до нового года и без лишнего шума. Суд будет учитывать интересы ребенка. Если раздувать все в полноценный процесс, то это и анализы, и свидетели похищения, и оценка жилплощади, доходов обоих родителей. И еще множество нюансов. Ненужные вопросы малышке. А вы, как я понял, хотите избежать их участия в этом деле.

– Верно, – отвечаю за брата.

– Тогда я предлагаю самый быстрый вариант. Я подготовлю все необходимые бумаги. Вы сверху положите свою корочку и запрет с вероятностью девяносто процентов будет у вас на руках.

– Ты гарантируешь?

– Обижаете, Виктор Сергеевич. Мы с вами не первый год работаем в тесном контакте.

– Сейчас другое дело. На кону стоит спокойствие членов моей семьи, – холодно отвечает Вик.

– Я понимаю. Все решим до праздников. Даю слово, – протягивает руку.

Брат сжимает его ладонь, кивает и мы уходим. Я молчу под впечатлением. Отмираю только на улице поскальзываясь на ступеньке. Вик подхватывает под локоть, не дает упасть.

– Слушай, я и забыл, какой ты иногда жуткий бываешь, – поправляю одежду, сажусь за руль.

– Страшно? – Вик самодовольно улыбается.

– Ну… меня проняло. Да и юриста твоего тоже.

– Вот и пользуйся, – братишка удобнее устраивается на пассажирском, включает музыку на мультимедийной системе. – А то: «Я все сам!», – дразнит меня. – Твой «папа Рома» отдал бы много за такие связи, но у него их нет, поэтому и действует грязно. А мне сейчас слово дали, что все будет нормально. Значит точно будет. Человек фактически расписался под своими словами этим обещанием. Он теперь из кожи вон вылезет, чтобы не упасть в грязь лицом.

– Спасибо, брат.

– Да я не ради «спасибо» тебе это объясняю, Тох. Мне твое «спасибо» будет ценно, когда я на твоей свадьбе нажрусь вусмерть. Я просто донести до тебя пытаюсь, что тебе можно и нужно просить меня о помощи. Вот как ты это сделал сейчас. Снежка хорошо на тебя влияет, – смеется он.

Решаем, что с Татьяной Ивановной сегодня лучше не встречаться. Я горел, конечно, немножко наказать женщину за то, что она устроила, но Вик отговорил. Мы потом с ней поговорим, когда все это закончится. В конце концов ожидание возможного наказания часто страшнее самого наказания.

Снежана

Из окна вижу, как огромная машина, моргая фарами, въезжает во двор. Время близится к полуночи. Мне только недавно удалось угомонить Василису. Она все ждала своего мага, ну и, конечно, море новых впечатлений, взбудоражили детскую нервную систему.

Выпили с дочкой по стакану горячего молока, рассказала ей пару сказок, и она уснула. А мне вот никак не спится. Чувство неясной тревоги не отпускает весь день.

Антон с Виктором выходят из машины. Вик кидает ключи охраннику, чтобы загнал ее в гараж. Переговариваясь, братья идут в дом. Спускаюсь в гостиную. Слушаю, как стучат тяжелыми ботинками стряхивая с них снег. Шурша куртками, входят.

– Снежинка, а ты чего не спишь? – удивленно смотрит на меня Виктор.

– Привет, любимая, – дарит нежный поцелуй Тоша. От него пахнет морозом, сигаретным дымом и машиной.

– Дочку еле уложила, – признаюсь Вику. – Да и вас ждала. Как все прошло?

– Поставь чайник, пожалуйста, – просит Антон. – Сейчас переоденемся и расскажем.

Мужчины сбегают на второй этаж. Я набираю воду в чайник, ставлю кипятиться. Нахожу кружки очень стараясь не греметь посудой на чужой кухне. Долго ищу заварку. Заливаю кипятком. Кухня наполняется приятным уютным ароматом. Запах свежезаваренного чая смешивается с деревом. Это даже на языке ощущается очень вкусно.

Братья спускаются ко мне. Благодарно разбирают кружки, греют об них руки. Я нетерпеливо комкаю пальцами край кружевной тканевой салфетки. Эти гады, словно издеваясь, молчат.

– Иди сюда, – Тоша хлопает ладонью по колену. – А то ты меня сейчас взглядом убивать начнешь.

– Рассказываю, – начинает вместо Антона Виктор, как только я устраиваюсь на колене у своего мужчины, и он крепко обнимает меня одной рукой. – к матери твоего Ромы…

– Он не мой, – перебиваю.

– Ладно, – смеется Вик. – К матери НЕ твоего Ромы мы не поехали. Решили, что возраст и материнские чувства все же надо уважать. Это же он козел, вот пусть он и отвечает. С юристом я договорился. Мы через суд добьемся для НЕ твоего Ромы официального запрета на общение с ребенком и приближение к нему. А потом я прижму его по бизнесу. Там мои кое-что накопали. Ему будет не до вас. Надеюсь, Тоха не тормоз, – косится на брата.  – и не станет затягивать с тем, что наверняка вас обезопасит от Савельева.

– С чем? – смотрю на Антона.

– Узнаешь, когда придет время, – любимый целует меня в нос.

– А еще мы были в детском саду, – продолжает Виктор и вся его серьезность начинает слетать. – Я не стал сдерживать твоего волшебника. Было громко, заклинания читались исключительно матом, – ржет он. –  Даже я не знал, что он ТАК может, – запивает смех парой больших глотков чая. – Зато в вашей группе после праздников будет новый воспитатель и забирать ребенка теперь можешь либо ты, либо Антон, но пока только после того, как ты подтвердишь. Бабушке вход даже на дворовую территорию садика запрещен. Охрана предупреждена. Думаю, для нее это станет хорошим уроком.

– Спасибо. Мне так неудобно, что столько народу оказалось втянуто в мои проблемы, – опускаю ресницы.

– Ерунду не говори, – фыркает Вик.  – Я спать. Накатались мы сегодня.

– Спокойной ночи, – провожаю его взглядом. – Такой строгий он у тебя, – укладываюсь щекой на плечо