Без лица - Фиона Макинтош

— Ничего страшного. — Джек осторожно подтолкнул мяч в сторону малышей.

Он подумал, что давно не звонил сестре. Вспомнил, как она уговаривала его познакомиться с Лили поближе. Скорее всего, он никогда не признается, что воспользовался ее советом. Дети вернулись к игре. Два брата. Наверное, это замечательно — быть отцом. Джек с грустью подумал, что у него тоже мог родиться сын. Лили рассказала бы ему? Или нет? Или она даже не знала, что беременна? Он тихо выругался. К чему эти мысли? Лили мертва. А убийца жив.

Джек посмотрел на часы. Гурий, наверное, уже дома. Интуиция подсказывала, что случай и страсть к уединению, так кстати посетившая юного гребца, давали ключ к разгадке. Предстояло выяснить, позволят ли хасиды воспользоваться им.

19

Перед поездкой Кейт позвонила в «Элизиум». Ей ответил доктор Чарлз Маартенс, который, казалось, искренне обрадовался звонку и радушно пообещал провести для нее экскурсию по клинике. Он продиктовал адрес, подробно объяснил, как проехать, и сказал, что предупредит охрану. Клинику окружал высокий забор с массивными железными воротами, благодаря которому можно было не опасаться ни случайных взглядов, ни папарацци, охотившихся за звездами после пластических операций. Когда ворота с тихим жужжанием закрылись, Кейт стало не по себе. Интересно, как видит пластический хирург лицо и тело другого человека? Наверное, подмечает только недостатки, которые следует исправить. Но ей-то нечего переживать, ведь она всегда следила за собой.

Главное здание клиники окружал парк с аккуратно подстриженной растительностью. Судя по обилию высаженных луковиц, скоро здесь будет море нарциссов и тюльпанов. Казалось, она очутилась в райском саду, куда простым смертным не попасть. Кейт представила, будто она богатая и знаменитая актриса, приехавшая на отдых в «Элизиум», где ее ожидают маски для лица, массаж и — почему бы и нет? — подтяжка кожи. Она вздохнула и припарковалась возле величественного дерева, окруженного подснежниками.

Как красиво! Она вышла из машины и залюбовалась озером, по которому медленно плыли лебеди. За ним виднелись идеальные аллеи английского парка, по которым гуляли пациенты клиники — Кейт насчитала около дюжины, — несомненно, богатые персоны с упругой кожей и идеальными бедрами без целлюлита. Клиника располагалась в холмистой местности, вдалеке можно было различить деревеньки и блестящую ленту реки. Кейт как раз пыталась вспомнить ее название, когда позади хрустнул гравий. Обернувшись, она увидела высокого привлекательного мужчину.

— Добрый день, Кейт! Я так и знал, что это вы. Я могу называть вас Кейт?

— Конечно. — Похоже, ей удастся познакомиться с одним из директоров поближе. Шеф будет впечатлен. — А вы, должно быть, доктор Маартенс?

— Совершенно верно. — Он протянул ей руку. — Зовите меня Чарлзом.

— Договорились. — Кейт ответила ему рукопожатием. — Здесь невероятно красиво! Я бы согласилась на пластическую операцию, только чтобы побыть тут пару дней.

Чарлз улыбнулся.

— Поверьте, вам ни к чему пластика. Но обязательно приезжайте к нам отдыхать!

И он пригласил ее следовать за собой.

— Боюсь ошибиться, но мне кажется, что у вас южноафриканский акцент.

— Сдаюсь. — Он улыбнулся и поднял руки. У него были красивые длинные пальцы. — Я из Зимбабве. Правда, когда я родился, страна еще называлась Родезией, и это было самое красивое место на планете. Боюсь, теперь все изменилось. Мы уехали оттуда, когда мне исполнилось восемнадцать.

— Почему вы выбрали Великобританию?

— Моя семья жила в Англии. В то время я бы предпочел Австралию или Канаду, однако судьба распорядилась иначе. Но здесь хорошо, мне не на что жаловаться.

— А холод?

Он мягко улыбнулся.

— Мне нравится английская зима.

— Вы повторяете слова моего шефа.

Они подошли к главному входу.

— Вы знаете, когда у него день рождения?

Кейт хмурилась.

— Кажется, в феврале.

— Понятно. Он родился зимой, поэтому любит холод. Как и я.

— Все так просто? — засмеялась Кейт. — Боже, вблизи это место еще прекраснее! — Она остановилась и окинула восхищенным взглядом здание из красного кирпича, похожее на пряничный домик.

— Дом построили в начале семнадцатого века. Здесь жил богатый торговец. Он возил товары в Лондон по реке Ли.

— Так это Ли? Очень интересно.

Оказывается, клиника Чана и парк, где были обнаружены вторая и третья жертвы, соединены водным путем!

— Вы когда-нибудь катались на лодке? — Вопрос Маартенса отвлек ее от размышлений.

Она покачала головой.

— Обязательно попробуйте. Попросите мужа арендовать лодку на ближайшие выходные. Вам понравится.

— Я не замужем, — машинально ответила она. И сразу возникло ощущение, что он специально спросил насчет лодки, чтобы узнать об этом.

Кейт улыбнулась. Маартенс открыл перед ней дверь.

— Невероятно! И возлюбленного нет?

Он определенно флиртовал.

— Этого я не говорила. Мы не торопим события.

— Понятно. А я бы на его месте поторопился, такую женщину легко потерять. Добро пожаловать в «Элизиум», прежний Керрингтон-Холл, творение Томаса Керрингтона!

— Богатого торговца, оприходовавшего речку Ли, — добавила она.

Маартенс кивнул.

— Я восхищен, вы запоминаете детали.

— Чарлз, мой начальник фанатично увлечен историей. Поэтому деваться некуда — я привыкла запоминать исторические подробности. Думаю, я сдала бы экзамен без подготовки!

— Не сомневаюсь. Но, пожалуйста, остановите меня, если я слишком увлекусь историей поместья. Абсолютно все, что касается этого дома, кажется мне удивительным и захватывающим.

— Понимаю. Мне хорошо знаком ваш тип — мужчина, страстно увлеченный своим хобби.

«А также красивый, образованный, честолюбивый и богатый», — подумала она.

Они зашли в просторный холл, пол которого был выложен черными и белыми мраморными плитами. Вместо оконных стекол были витражи, а наверх вела широкая лестница из кедра.

— Шедевр архитектуры. Мы купили его почти десять лет назад. А теперь позвольте позаботиться о вашем пальто. Сумку, если хотите, можете оставить у администратора.

Маартенс помог Кейт раздеться. Сумку она оставила при себе. Там лежал телефон, и Джек мог позвонить в любую минуту.

— Я покажу вам клинику, а потом мы выпьем кофе в «Оранжерее», я попросил накрыть для нас столик. Не возражаете?

— Я, наверное, создала вам уйму проблем.

— Какие проблемы? О чем вы? — Он пожал плечами. — Все посетители «Элизиума» обслуживаются по высшему разряду. Здесь так заведено.

Они свернули в боковой коридор.

— Вам не сложно совмещать работу в двух совершенно непохожих заведениях?

— Вы имеете в виду государственную больницу и частную клинику?

Кейт кивнула.

— Лично мне несложно, хотя другим, возможно, было бы тяжело. Лондон постоянно держит в напряжении, там настоящая работа, настоящие врачебные проблемы. Знаете, ведь пластические хирурги не только выравнивают носы или увеличивают грудь. Зачастую мы спасаем жизнь. Вы бы ужаснулись, увидев ожоги, опухоли и раны, с которыми к нам попадают люди.

— Мне уже страшно, — с тревогой сказала Кейт, искренне надеясь, что он не станет развивать эту тему.

— Для многих мы — последняя надежда. Люди, которые приезжают к нам, травмированы физически и эмоционально. Мы возвращаем им нормальный вид и, если повезет, нормальную жизнь.

— Мне так жаль их!

— Мне тоже. Но я искренне рад за вас. Вашей внешности можно только позавидовать, но, держу пари, вы смотрите в зеркало и видите только недостатки.

Она удивленно взглянула на него.

— Не понимаю. Что вы хотите этим сказать?

— Кейт, простите, я не хотел вас обидеть. Вы очень красивы. А красивые люди всегда требовательны к собственной красоте.

Она нервно поправила волосы. Маартенс заметил ее жест и улыбнулся.

— Прошу прощения, я позволил себе бестактность. Судьба наградила вас красотой. В этом нет ничего дурного.

— А вас она разве обделила?

— Разумеется, нет. И я знаю это. Говорят, хвалить свою внешность неприлично, а по мне так лучше честность во всем. Я знаю, многим мое лицо может показаться привлекательным.

— Только может? — Кейт насмешливо изогнула бровь.

— Мы поднимемся здесь. — Он указал на короткий лестничный пролет. — Спасибо за комплимент. В любом случае я привык честно говорить о внешности. Подозреваю, вы, как и большинство красивых женщин, притворяетесь, будто внешность не имеет значения. Но только до тех пор, пока вы красивы. Стоит постареть, попасть в аварию или заболеть, как внешность начинает значить очень много, если не все.

— И это — ваш звездный час?

— Да, моих коллег и этой клиники. Мы потакаем прихотям богатых и красивых людей, которые хотят оставаться молодыми. И, наверное, жить вечно.