Без лица - Фиона Макинтош

Маартенс удивился.

— Спросите его самого.

— А вы не спрашивали?

Он покачал головой.

— Нет, я давно приучил себя не лезть в дела Джимми. Он сам рассказывает мне, что считает нужным, тем более, это было личным, — он пожал плечами, — неважным, другими словами. Если бы речь шла о пациентах, отделении, клинике, операции, новых медикаментах, технологиях или о чем-нибудь подобном, тогда это было бы важным. Но личная жизнь — нет, это никому не интересно.

Она кивнула, обдумывая, что из этого следует в первую очередь сообщить Джеку.

— Я знаю, о чем вы думаете, — продолжал Маартенс. — У Джимми есть мотив. Он — пластический хирург и, чтобы наказать неверную подругу, срезал ей лицо и так далее.

Кейт решила сменить тему.

— Вы знали, что Лили жила на Хедли-роуд?

Он нахмурился. Похоже, его смутил внезапный поворот в беседе.

— Нет. Я думал, она жила в Шордиче.

— Да, но дом ее родителей находится у вас по соседству.

— Надо же, — казалось, его это не удивило, — понятия не имел. Хотя погодите, речь идет о том ужасном дворце с фонтаном и драконом на фасаде? Если мне не изменяет память, там еще у входа две огромные вазы в китайском стиле, а на парадной двери — фальшивый витраж?

Кейт пожала плечами: снобизм, проскользнувший в этой тираде, был ему не к лицу.

— Не знаю. Я там не была. — Она допила латте. — Скажите, а как профессор Чан отреагировал, когда узнал, что его невеста убита?

— Трудно сказать. Вы вчера, должно быть, сами видели: невозможно понять, какие эмоции он испытывает.

— Вам не кажется это странным?

Он пожал плечами.

— Нет. Я достаточно хорошо его знаю. С ним сложно. Он упрямый, но сильный духом человек. Он страдает, но это не значит, что он будет это показывать.

— Он способен совершить насилие?

Маартенс с удивлением посмотрел на нее.

— Как и каждый из нас. Разве нет?

Кейт покачала головой.

— Я думаю, нет. — Она подцепила вилкой крохотный кусочек торта. — Так почему он не расстроился из-за смерти мисс By?

Торт, оправдывая ее худшие опасения, оказался невероятно вкусным. Стало ясно, что остановиться не удастся.

— Зная Джимми… Джеймса не первый год, могу вас заверить: он расстроился. Он просто не считает нужным это показывать.

Она съела еще кусочек.

— Вы правы, за этот торт и умереть не жалко.

Он кивнул и приступил к своей порции.

— Я видела это озеро в заставке шоу «Поверни время вспять», — заметила Кейт. Пора было закругляться. Ей хотелось отделаться от доктора и побродить по клинике.

— Мне не нравится передача, но это хорошая реклама.

— А вот вас не показали.

Он покачал головой.

— Не люблю, когда меня снимают. Не мой стиль.

Кейт подумала, что это неправда. Мелькать в популярном телевизионном шоу было более чем в стиле доктора Чарлза Маартенса.

— Ну почему же! Вам бы идеально подошла роль ведущего. Знаете, вы более располагаете к себе, чем…

Он засмеялся и вытер губы салфеткой, которую Шарон принесла вместе с тором.

— Думаю, я понимаю, о чем вы, но это была находка Джимми.

— Передача?

Маартенс кивнул.

— Он оплатил съемки пилотного выпуска и продумал общую идею.

— Профессор Чан посчитал, что он прекрасно справится и как ведущий?

Он громко рассмеялся.

— Думаю, он прекрасно знает о своих недостатках, но его мрачность почему-то привлекает клиенток, к тому же ему помогает Саманта. Джимми великолепно справляется с любой работой, но главное — он действительно помогает тем несчастным, которые согласились участвовать в этом безумии.

— Конечно, но он явно не телезвезда. Он никогда не улыбается.

— Не улыбается. Но давайте будем откровенны, Кейт. Вы же не доверите операцию на лице какому-нибудь шуту. Вы пойдете к Джимми. Или, может быть, ко мне, — улыбнулся он. — Только я не любитель телешоу.

Кейт подумала, что это он напрасно, но решила не спорить.

— Прошу прощения, я вам еще нужен? — спросил Маартенс и посмотрел часы. — Через полтора часа операция, мне нужно приготовиться.

— Последний вопрос.

— Прошу.

— Трансплантация лица.

Маартенсу такой поворот разговора явно не понравился.

Кейт изобразила вежливую улыбку.

— Это фантастика?

— Нет. По правде говоря, я надеюсь, что в следующем году мы сможем делать частичные пересадки. Технология почти доработана. Но полная пересадка… — Он пожал плечами. — Вас интересует возможность именно такой операции?

— У нас есть четыре жертвы, у всех срезаны лица.

— Возможно, преступник заметал следы? — Маартенс нахмурился.

— Трое из них — нелегалы. Мы бы все равно не опознали их. Уверена, убийца знал об этом.

— Кейт, я не знаком с психологией убийц, — озадаченно сказал он. — Вы можете спросить у меня обо всем, что касается хирургии, но я понятия не имею, зачем преступник уродует трупы.

— Значит, полученный таким образом материал бесполезен?

— Кожу просто срезали?

— Согласно патологоанатому, работал профессионал.

Он вздохнул.

— Вы понимаете, что означает трансплантация лица, о которой вы говорите? Это же не фильм ужасов, где сдирают кожу с одного человека и пришивают другому.

— Более-менее представляю, — ответила Кейт.

Он покачал головой.

— Боюсь, скорее все-таки «менее». Чтобы провести операцию по удалению кожи, потребуется часов десять. Это очень сложная манипуляция. Убийца должен, сохраняя кровеносные сосуды, нервы, мышцы, возможно, частично кости, удалить все это с таким мастерством, чтобы потом хирург мог соединить их с тканями реципиента. А это еще шесть или семь часов работы.

— Сколько помощников нужно хирургу?

— Помощников? Вы имеете в виду ассистентов?

Она кивнула.

— Возможно, пять или шесть. У нас в отделении работает команда из двенадцати человек. Хирург, который решится делать подобную операцию в одиночку, или сумасшедший, или гений. Кроме того, остается главный вопрос: зачем? — Он усмехнулся. — Зачем хирургу такого уровня становиться убийцей?

Кейт подумала, что пора заканчивать.

— Чарлз, вы мне очень помогли. Спасибо за экскурсию, кофе и восхитительный торт.

— Жаль, больше ничем не могу помочь. Хотите еще немного походить без меня?

— Спасибо. Не окажусь.

— Разрешите проводить вас в лобби. Можете начать оттуда.

— Да, спасибо.

Маартенс помог ей надеть пальто и, поправляя воротник, легко коснулся ее щеки.

Кейт покраснела.

— Вы очень любезны.

Он пожал плечами: мол, ничего особенного.

— Спасибо, Шарон. — Кейт помахала ей рукой.

Кожа горела в том месте, где он прикоснулся. Он специально это сделал? Наверняка специально. Доктор Маартенс, похоже, ничего не делал случайно.

— Как тихо… — Он заглянул ей в глаза.

Нужно сказать что-нибудь, любую глупость, только бы вырваться из оков этого взгляда!

— Надо же, а я думала, тут будут Кейт Мосс и Анджелина Джоли в бинтах.

Он рассмеялся.

— Сегодня не повезло.

Вместо Кейт Мосс их встретил холодный ветер.

— Ничего себе, утром было теплее. И дождь начался, — Кейт подставила руку под мелкие капли. — А там что за здания? — указала она на небольшие постройки.

— Служебные помещения. Раньше они почему-то назывались «Конюшня» и «Кладовая». Думаю, сейчас их используют как склад. Хотите, чтобы принесли ключи? — предложил он.

— Нет, спасибо.

— Там только старая мебель. Все лекарства и препараты мы держим в сейфе в главном здании.

Кейт кивнула. Дождь припустил сильнее, и они все прибавляли шагу, так что в холл клиники едва не вбежали.

— Жаль, не повезло с погодой. Сейчас не лучшее время для прогулок. — Доктор Маартенс улыбнулся и протянул ей руку. — Было очень приятно. Надеюсь, однажды вы позволите мне выполнить свое обещание.

Кейт прекрасно поняла, о каком обещании идет речь.

— Спасибо, — обменявшись рукопожатием, оба медлили его разорвать.

— Можете побродить здесь, не стесняйтесь.

Она кивнула.

— До свидания, Кейт.

И он оставил ее в холле с вычурным черно-белым полом.

20

Все утро Сара провела в офисе. Она обработала массу информации, и к полудню у нее были все необходимые данные о нелегалах и рынке органов. Потом позвонил инспектор Хоксворт. Ему удалось что-то выяснить в речном клубе гребли, и теперь он ехал в Спринг-Хилл, чтобы проверить новую версию. Она внимательно его выслушала.

— Сэр, похоже, вам понадобится помощь офицера семейной связи.[15]

Джек вздохнул.

— У нас нет времени. На поиск подходящего ОСС уйдет дня два. Нам нужен мужчина, знакомый с еврейскими обычаями. Я знаю правила, но нельзя медлить, иначе мы потеряем след. Мальчишка уже жалеет, что все мне рассказал. Родители осатанеют, увидав толпу копов, и парень будет молчать как рыба. Этого нельзя допустить.