Без лица - Фиона Макинтош

— Да. Но я предпочитаю ходить в спортзал. В Лондоне бегать опасно.

— Согласен. Где вы живете?

— Сток-Ньюингтон.

— О, а в каком районе? Моя сестра живет в Сток-Ньюингтоне. На Райт-роуд.

— Мы почти соседи, — холодно сказала Кейт.

Доктор, похоже, понял намек.

— Мне не нравится жить в центре Лондона. Поэтому я обрек себя на мучения ежедневных поездок. — Он с притворным ужасом посмотрел на нее. — Я живу рядом с Хедли-Коммон.

— Веселый район, ничего не скажешь.

Он поморщился.

— Да, там есть несколько шумных соседей. Околица нуворишей, как мы говорим. Но в целом район респектабельный. Откровенно говоря, я мало общаюсь с соседями.

— Нет времени?

Он вздохнул.

— Как правило, нет сил. Дома я отдыхаю от работы, и мне меньше всего хочется тратить драгоценные минуты покоя на барбекю с соседями.

— Не любите быть на виду?

— Не люблю суету и шумиху.

Кейт решилась задать личный вопрос.

— Чарлз, а вы встречаетесь с кем-то?

Маартенс посмотрел в окно. Кейт подумала, что он слишком долго обдумывает ответ.

— А у вас есть виды на меня? — Он наконец взглянул на нее.

На такой ответ она не рассчитывала, хотя втайне и надеялась. Он был очаровательным, обходительным, привлекательным и прямо говорил то, что думает. Он честно ответил на недвусмысленный вопрос. Кейт покраснела.

Он не стал мучить ее.

— Простите, я вас неверно понял. Наверное, это один из протокольных вопросов. Но, если не возражаете, я бы с удовольствием пригласил вас в театр или на ужин. Надеюсь, ваш увлеченный историей шеф не будет против?

Она постаралась ответить с той же прямотой, с которой был задан вопрос.

— С личной точки зрения — не будет, но, — она постаралась придать лицу печальное выражение, — как старший инспектор он может решить, что я веду себя непрофессионально.

Он сцепил пальцы. Кейт засмотрелась на его сильные, красивые руки, и ей стало немного стыдно. Вчера она обдумывала перспективы отношений с Джеффом Бенсоном, сегодня — с Чарлзом Маартенсом. Что же это такое?!

— Возможно, раскрыв это ужасное дело, вы позволите мне повторить попытку.

Она улыбнулась. Щеки снова полыхали румянцем.

— Чарлз, я приехала сюда как полицейский, расследующий убийство. Мы отдалились от основной темы, вы не находите?

Он улыбнулся.

— Тем не менее вы не сказали «нет», а это вполне может означать «да». Я терпеливый человек.

Шарон подала кофе.

— Спасибо. — Маартенс был само очарование.

— Сейчас принесу торт.

Девушка вернулась к стойке, и Кейт заговорила о деле.

— В последнее время вы не замечали ничего необычного за профессором Чаном?

Вернулась Шарон, и они замолчали.

— Приятного аппетита! — улыбнулась она.

— Могу я узнать, мой коллега под следствием? — спросил Маартенс.

— Нет. Конечно, нет. Он помогает нам восстановить картину преступления, как и вы. Это обычная процедура. Тем более что он был женихом жертвы.

— Главный подозреваемый?

Кейт сделала вид, что отвлеклась на кофе.

— Партнеру жертвы всегда уделяется повышенное внимание. Это обычная процедура.

— Понятно. Я бы не хотел, чтобы репутация Джимми пострадала, если нет каких-либо формальных обвинений. Даже если и есть серьезная причина… — Он придвинул ей тарелку с кусочком торта.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась Кейт.

Маартенс на мгновение замер, затем, словно опомнившись, указал на торт.

— Серьезная причина попробовать. Торт. Внутри заварной крем с медовым вкусом и карамель…

Кейт не отступала:

— Чарлз, мы же не о торте говорили. Что вы имели в виду, когда сказали, что у профессора Чана была серьезная причина?

Он вздохнул.

— Сам не знаю, почему я так сказал. Забудьте, пожалуйста. И попробуйте торт…

— Чарлз, пожалуйста, не упрямьтесь. Вам все равно придется объяснить свое замечание.

— Послушайте, это неважно. Уверяю вас. Ерунда. Я собью вас с правильного пути, и вы напрасно потеряете кучу времени.

— Позвольте мне самой судить.

— Правда, Кейт, я оговорился и не хочу развивать эту мысль.

Она откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на него. Доктора внезапно заинтересовали пакетики с сахаром, хотя до этого он смущал Кейт, глядя ей в глаза.

— Боюсь, я не могу оставить этот вопрос. Если вы не расскажете, я передам старшему инспектору, что вы располагаете некой информацией.

— И? — Он отпил кофе.

— И он вызовет вас на официальный допрос, — уверенно закончила она.

Маартенс посмотрел поверх чашки.

— И там мы обсудим наше первое свидание? — Он тянул время, очевидно, обдумывая линию поведения.

— Это вряд ли. — Кейт решила, что пора действовать жестче.

Он взъерошил светлые густые волосы.

— Я подставлю его под удар, но это совершенно не имеет отношения к убийству. Просто поверьте мне на слово, хорошо?

Она покачала головой.

— Я никому не верю на слово. Моя работа — расследовать факты. Или вы рассказываете мне все как есть, или мы ставим точку. Я позвоню в Скотленд-Ярд, и вас вызовут для дачи показаний.

Маартенс сдался:

— Хорошо. Ну и упрямая же вы! — Кейт ждала. — Ладно! — Он пожал плечами. — Джимми сказал мне, что подозревает Лили в измене.

— У него были доказательства?

Он покачал головой.

— Думаю, нет. Я не знаю. Он просто это чувствовал.

— Почему он сказал вам об этом?

Кейт принялась за кофе. Это был отвлекающий маневр: нельзя, чтобы он догадался, насколько ее заинтересовали эти «неважные» детали.

Маартенс усмехнулся.

— Я тоже удивился. Джеймс — очень скрытный человек. Он ни с кем не обсуждает свою личную жизнь ни в клинике, ни в больничном отделении. Но мы тысячу лет знакомы. Это случилось на приеме, посвященном сбору средств. Мероприятие само по себе утомительное, а после перелета из Нью-Йорка — особенно. Мы там были на конференции. В общем, думаю, немного шампанского и усталость ослабили обычную сдержанность Джимми. Я спросил, как дела у Лили. Он сказал, что неплохо, раз у нее любовник. — Маартенс поднял руки. — Больше я ничего не знаю.

Кейт наклонилась вперед.

— А как он это сказал?

Он непонимающе посмотрел на нее.

— То есть?

— Он сердился, грустил, иронизировал?

— Нет, он не иронизировал. Произнес совершенно спокойно. Как всегда.

— Не расстроился, не переживал? — с недоверием переспросила Кейт.

— Я не знаю. Не знаю, что он чувствовал. Он мастерски скрывает свои чувства и контролирует эмоции. Уверен, вчера вы это сами заметили.

— Он сказал еще что-нибудь?

— Я, естественно, начал его расспрашивать, но он больше ничего не сказал. До того он упоминал, что Лили молода и красива. И что она еще не дала своего согласия на брак. Он ждал ее ответа. Меня это удивило: я думал, что все решено.

— Ее родители считали брак решенным вопросом.

Маартенс пожал плечами.

— Не знаю, я не был знаком с ними. Как, впрочем, и с самой Лили.

— Не может быть!

— Серьезно.

— Вам не кажется это странным?

— Нет, — сказал он. — Я тоже не представляю коллегам своих подруг. Наверное, вы думаете, что все мы тут — кроме профессора Чана, который держится особняком, — эдакая дружная компания, вместе справляем дни рождения и ходим по пабам. Все не так. Наши врачи — лучшие хирурги страны. У каждого огромное эго, огромный потенциал, огромные зарплаты, и все они — люди разного происхождения, с разными интересами. Единственное, что нас объединяет, — это работа. Все мы помогаем несчастным людям и делаем это хорошо. Но мы едва знаем, кто где живет, не говоря уже о том, как зовут жен или детей. Вероятно, это покажется странным, но, откровенно говоря, мне не интересно, где мои коллеги играют в гольф или любят отдыхать. Это касается и Джимми, и всех уважаемых мною, невероятно загруженных работой людей. Впрочем, о Джимми, поскольку мы вместе руководим клиникой, я знаю немного больше, чем о других. Но это не означает, что мы каждые выходные устраиваем вечеринки.

— Я полагаю, вы друзья. Он мог, по крайней мере, представить вам свою невесту.

— Нет, еще раз повторяю, мы не общаемся на личные темы. Джимми — гонконгский китаец. Может, он дома говорит на кантонском или носит шпильки. А я из Африки, собираю средневековые русские иконы и венгерские марки. Что может нас объединять?

Кейт заметила, что он раздосадован, но при этом продолжает говорить вполголоса и с прежней обходительностью, только в глазах зажглись недобрые огоньки. Наверное, она не первая удивилась его безразличию.

— Мне было известно, что Лили существует. Вот и все.

— Профессор Чан догадывался, с кем встречалась Лили?

Маартенс удивился.

— Спросите его самого.

— А вы не спрашивали?