Без лица - Фиона Макинтош

— Наверное, не хотел признаваться, что лазил в помещение клуба.

Ноулз кивнул.

— Хороший парень. Все они — хорошие, правда, иногда говорят и делают глупости. Гурий и Аарон стараются больше всех. Гребля для них — практически единственное развлечение, особенно для Гурия. У них большая семья. Родители — замечательные люди. Мне кажется, его отец воспитан в хасидской семье, но по каким-то причинам отказался от традиций. Семья придерживается реформистских взглядов. — Он пожал плечами. — Я точно не знаю, что это означает, но, похоже, они совмещают религиозность и общение с людьми другой культуры или веры.

— Понимаю, — сказал Джек, наблюдая, как тренер разбирает завал из документов, журналов и книг на столе. — Я думаю, его родителям не обязательно знать все детали. — Он сделал акцент на слове «все».

Тренер кивнул, соглашаясь.

— На самом деле я знал, что кто-то забирается в клуб, и подозревал, что это кто-то из мальчишек, — я тут нашел джемпер недавно. Еще подумал, что рано или поздно все выяснится. Вот и выяснилось. — Он наконец нашел адресную книгу. — Гурий Гольдман. Родители — Рубин и Мириам. Только, я вас прошу, будьте с ними помягче. Мистер Гольдман — настоящий джентльмен, и они прекрасная семья, просто настолько привыкли к подозрительности со стороны других, что и сами всегда настороже. — Он продиктовал адрес на Лингвуд-роуд.

Джек записал.

— Спасибо. И прошу вас, никому ничего не рассказывайте. Я не хочу подвергать мальчиков опасности. Не думаю, что им всерьез что-то угрожает, но попросите их пока не болтать, особенно о том, что видел Гурий.

— Да, конечно.

— Это не более чем предосторожность. Кстати, вы не знаете человека, который мог бы называть себя Гарри Джонсом? Живет на барже.

Ноулз улыбнулся.

— Здесь полно Джонов Смитов, Стэнов Джонсов, Биллов Бонзов. Тут редко кто использует настоящие имена. Вот вам еще парни, подозрительно относящиеся к чужакам.

Джек кивнул.

— У него зелено-белая баржа.

— A-а, это, наверное, Джим. Не знаю, так ли его зовут на самом деле. Он обычно стоит в трех-четырех милях вниз по реке, на другом берегу. Мы постоянно плаваем мимо него.

— Спасибо, мистер Ноулз. Вы и мальчики очень помогли следствию.

— Надеюсь, вы поймаете убийцу, — серьезно сказал он. — Мне очень жаль девушку.

— Мне тоже. — Джек отвернулся. — Я позвоню вам. Еще раз спасибо.

Он вышел, не оглядываясь. Его одолевала ярость пополам со скорбью. Кутаясь в шарф, он достал телефон.

— Мал, это я. Есть что-нибудь?

— Пока ничего, сэр. Мы опросили восемь человек с баржами. Никто ничего не знает и не видел.

— Как там Сарджу?

— Неплохо. Он легко находит общий язык с людьми. Ему удалось очаровать даже подозрительных хозяев барж.

Джек улыбнулся, отвлекаясь от мрачных мыслей.

— Слушай, я, похоже, кое-что раскопал. Справишься здесь сам? Прости, но кофе в следующий раз. Надо ехать в Спринг-Хилл, поговорить с одной еврейской семьей. Их сын, кажется, видел, как Лили заводили на лодку.

— Вам нужна помощь, сэр?

— Нет. Они, вероятно, будут не в восторге и от моего визита, не говоря уж о полицейском отряде. Увидимся в штабе. Обратите внимание на мужчину, который может представиться Джимом. Живет на зелено-белой барже на твоей стороне реки. Поговори с ним, послушай, что он расскажет. Кажется, он что-то знает.

— Будет сделано.

Джек вернулся к кафе за кофе и бутербродом. Для этого пришлось подняться на холм, на котором стоял дом Уайт-Лодж. Когда-то в нем проживали достойные джентльмены григорианской эпохи, а теперь было летнее кафе. Джеку доводилось бывать в офисах социальной службы на верхних этажах особняка: обитые дубовыми панелями стены, теперь выкрашенные в унылые цвета, и камины, заложенные кирпичом. Чтобы дети не сбежали — пояснил один из социальных работников.

Начались каникулы, и Джек очутился в мире, населенном детьми, которые играли в теннис и катались на велосипедах, а матери, болтавшие друг с другом, приглядывали за ними издали. Кроме того, тут были хасиды, много хасидов, главным образом пожилые люди, которые вышли подышать свежим воздухом. Джек не торопился, ему некуда было спешить. Он подумал о Лили, о том, как сказал ей «пока», как поцеловал ее прошлым утром. Ему стало больно и очень стыдно, потому что в голову лезли мысли о Джейн Брукс. Он нашел скамейку и, дожевав бутерброд, набрал ее номер.

— Джейн Брукс, — прозвучало в трубке.

— Я подумал, даже у вас должен быть перерыв на обед, — сказал он. — Это Хоксворт.

— Я догадалась, — приятно удивив Джека, ответила она. — Где вы? У вас там птички поют?

— Угадайте. Если справитесь, угощу вас обедом.

— Грин-парк?

Он рассмеялся.

— Правильный ландшафт, но неправильная область. Я в Стамфордском парке, позже собираюсь в Спринг-Хилл.

— Боже, как вас туда занесло? Но, похоже, вы там по делам, поэтому можете не отвечать.

— Да, я на задании, но у меня небольшой перерыв. Пять минут на обед.

— Обед? Нынче обедом называется кусочек ветчины, сыр и листик салата?

— Совершенно верно. Угадали.

— Значит, я выиграла обед, — ответила она.

Джек кашлянул. У него вдруг возникло ощущение, что они переступили какую-то невидимую границу. Оно ему нравилось, в то же время он был смущен.

Она это почувствовала.

— Я шучу, инспектор Хоксворт. Чем я могу вам помочь? Вы оставляли мне сообщение.

Джейн перешла к делу, но Джек заметил, что ее тон по-прежнему мягок. Просто она решила прекратить разговор, который мог завести их слишком далеко. Или не мог? Во всяком случае, еще не все потеряно, хоть она и обратилась к нему официально, что его все же немного огорчило.

— Ничего серьезного. Хотел сказать, что прошлой ночью я нормально выспался. Обещаю, больше таких глупостей вы от меня не услышите, — помолчав, добавил Джек. Прозвучало это довольно жалко. — Думаю, ваш метод, хоть и зверский, но принес свои результаты. Хотел просто поблагодарить вас.

— Я удивлена, но это хорошо.

— Мне действительно легче. Во всяком случае, я не лежал всю ночь, уставясь в потолок, не чувствовал себя никчемным и не хотел избить кого-нибудь до полусмерти.

— Джек, не думаю, что вы жестокий человек.

Она снова назвала его по имени. Отлично!

— Я? Вовсе нет. Не помню, когда я в последний раз с кем-нибудь дрался. Но убийцу я бы с удовольствием использовал как боксерскую грушу. Не смогу ему простить.

— Поверьте, так отреагировал бы любой нормальный человек, даже самый спокойный и миролюбивый.

— Вы правы, я не могу вернуть Лили и знаю, что будет больно. Но я могу поймать эту мразь.

— Именно. Смиритесь с болью. Если можете, используйте ее, только держите под контролем. У меня сложилось впечатление, что, пока вы заняты работой, у вас все идет хорошо. Гнев и боль еще надолго останутся вашими компаньонами. Но справиться будет легче, если вы примете это.

— Я знаю, что такое боль и гнев. В сущности, это одно и то же.

— Только не жалейте себя.

— Я не жалею. Просто… Я сам не знаю, что хочу сказать.

— Возможно, вы хотите сказать, что уже переживали нечто подобное.

— Да, наверное.

— Но не совсем, потому что вам никогда не приходилось выслеживать преступника, убившего близкого вам человека.

— Я говорю не о МакЭвой, а о родителях.

— Хорошо. Как бы там ни было, ваша боль — это ваше оружие, поэтому я не настаиваю на отстранении вас отдела. Разумеется, многие в Управлении не согласятся со мной. Учтите, Шарп что-то подозревает и очень скоро доберется до истины.

— Но еще раньше я доберусь до преступника.

Она рассмеялась.

— Полны решимости, да?

— Джейн, вам нравится, чтобы вас называли «феей», а я не возражаю против «супермена».

— Справедливо! — Джек понял, что она улыбается. — Вы придете вечером?

— Я бы не посмел пропустить.

— Хорошо, заканчивайте обед. Главный инспектор не должен работать на пустой желудок. До встречи. Буду вас ждать.

Телефон замолчал. Джек тяжело вздохнул. Между ними словно искра проскочила. Он почувствовал опасность, но страха не было, только дух захватывало. Разум подсказывал ему, что госпожу Брукс нужно держать на расстоянии вытянутой руки, но сердце и все остальное, скажем так, требовали совершенно иного. Он с нетерпением ожидал встречи с Джейн и чувствовал себя обязанным ей, ведь она вернула ему веру в собственные силы. Благодаря ей он убедился, что никто не справится с этой операцией лучше его, никто не позаботится о безопасности семьи By, не приложит столько усилий к раскрытию дела.

О его ботинок ударился пластмассовый мячик. Джек недоуменно огляделся. К нему спешил папа с двумя маленькими детьми.

— Дружище, простите, — улыбнулся мужчина, — мы не хотели вам помешать.

— Ничего страшного. — Джек осторожно подтолкнул мяч в сторону малышей.