Символическая жизнь. Том 2. Работы разных лет - Карл Густав Юнг

который вы мне задаете относительно влияния технологий на человеческую психику, ответить совсем не просто, о чем вы наверняка догадываетесь. Проблема здесь очевидна.

1404 Технологии представляют собой совокупность определенных процедур, изобретенных человеком, и потому они помещаются внутри области человеческой жизнедеятельности. Допустимо предположить, что, помимо самих технологий, существуют также некие способы приспособления человека к этим технологиям. Технологическая деятельность по большей части подразумевает регулярное воспроизведение одних и тех же ритмических процессов. Поневоле вспоминается основной шаблон примитивного труда, ведь последний всегда выполняется ритмично и сопровождается пением. Примитивный человек, то есть тот, кто во многом подвластен инстинктам, может при необходимости мириться с чрезвычайным однообразием работы; более того, он даже находит в нем нечто увлекательное. Когда работа сопровождается боем барабанов, такой человек способен довести себя до экстаза, а сама монотонность действия приводит его в полубессознательное состояние, которое тоже не вызывает резкого отторжения. Естественно, тут возникает вопрос, как эти примитивные техники влияют на современного человека, который уже не может приводить себя в полубессознательное или экстатическое состояние на какой-либо промежуток времени?

1405 В целом можно сказать, что современного человека технологии лишают душевного равновесия, что чревато неудовлетворенностью – в работе или в жизни как таковой. Они отдаляют человека от естественной универсальности действий и тем самым немало препятствуют его инстинктивным порывам. Как следствие, мы наблюдаем повышенную сопротивляемость труду. По-видимому, для исправления ситуации стоило бы вынести промышленные предприятия из городов, установить четырехчасовой рабочий день и предоставить людям возможность в остальное время заниматься сельскохозяйственными работами на личной территории. Однажды, полагаю, это будет реализовано – во всяком случае, в Швейцарии. Но, разумеется, совсем иначе обстоит дело с духовной жизнью многочисленных рабочих в городских трущобах (и без того малопригодных для проживания людей).

1406 Технологии, если рассматривать их сами по себе, как вполне законную человеческую деятельность, не являются хорошими или плохими, вредными или полезными. Будут они использованы во благо или во вред – это полностью зависит от собственного отношения человека к жизни, а указанное отношение, в свою очередь, опосредуется технологиями. Вообще приверженец технологий сталкивается фактически с теми же затруднениями, что и заводской рабочий. Поскольку он вынужден взаимодействовать преимущественно с механизмами, велика опасность атрофии иных душевных способностей. Несбалансированная диета вредна для организма, а любое нарушение психического равновесия рано или поздно повлечет за собой пагубные последствия и потребует компенсации. За годы практики я неоднократно наблюдал, как у инженеров развивались философские интересы; это необычайно здравая реакция и отличный способ компенсации. По этой причине я считаю, что Политехническому институту необходимы гуманитарные факультеты: они послужат хотя бы напоминанием о том, что на свете есть кое-что еще, кроме технологий, и нынешние студенты вспомнят об этом, если когда-нибудь ощутят потребность в избавлении от механистичности.

1407 Технологии таят в себе не больше опасностей, чем любое другое направление развития человеческого сознания. Опасность заключается не в технологиях, а в возможностях, ожидающих своего открытия. Несомненно, всякое новое открытие будет прикрываться рассуждениями об использовании во благо – и обязательно будет использовано во зло. Потому-то столь велик риск открыть что-то такое, что уничтожит человечество, будучи использованным во зло. Мы подошли очень близко к порогу уничтожения, когда появилась атомная бомба. Столкнувшись с подобным вызовом, нужно спросить себя: достаточно ли разумен человек как таковой, чтобы противостоять искушению использовать новые открытия в разрушительных целях? Или же сама человеческая конституция подталкивает нас к катастрофе? На данный вопрос возможно ответить только на собственном опыте.

Предисловие к книге Нойманна «Глубинная психология и новая этика»[242]

1408 Уважаемый профессор Эрих Нойманн обратился ко мне с просьбой написать предисловие к настоящей книге, и я с радостью откликнулся на его просьбу, хотя сам занимаюсь глубинной психологией лишь эмпирически, без философских осмыслений, и не могу похвастаться тем, что когда-либо пробовал сформулировать этические принципы. Моя профессиональная деятельность, безусловно, обеспечивает простор для исследований такого рода, поскольку главными причинами неврозов выступают конфликты совести и сложные нравственные проблемы, требующие разрешения. Следовательно, психотерапевт зачастую оказывается в крайне неловкой ситуации. Убедившись на долгом и нередко болезненном опыте в малой пользе попыток внушить пациенту нравственные заповеди, он вынужден отказываться от увещеваний и уговоров из разряда «вы должны» и «вам надо». Кроме того, с накоплением опыта и знаний о психических отношениях угасает убежденность в том, что врач способен четко отделить хорошее от дурного в каждом отдельном случае. Пациент врача, другой человек, действительно является «другим», подлинным незнакомцем, если удается хотя бы приблизиться к сути проблемы, то есть к уникальной индивидуальности пациента. Что же тогда подразумевается под словом «хорошо»? Хорошо для кого – для пациента, для врача, для родственников пациента или для общества в целом? Мы настолько запутываемся в клубке второстепенных соображений и ворохе отношений, что мало-помалу, если только не принимаем под влиянием обстоятельств решения разрубить этот гордиев узел, приходим к мысли оставить пациента в покое или довольствоваться той скромной терапевтической помощью, какую все-таки способны предоставить.

1409 По всем перечисленным причинам медицинскому психологу особенно трудно сформулировать какие-либо этические принципы. Нельзя утверждать, что такая задача вовсе не ставится или что выполнить ее совершенно невозможно. Нет, я охотно признаю, что сегодня налицо острая потребность в новой формулировке этических вопросов, ибо, как верно замечает автор книги, мы живем в условиях, которые радикально изменились с тех пор, как современная психология расширила область своей деятельности благодаря изучению бессознательных процессов. Одновременно в Европе происходили и продолжают происходить события, далеко превосходящие ужасы императорского Рима или французского Террора[243]; они безжалостно обнажают слабость нашей привычной этической системы.

1410 Моральные принципы, которые кажутся индивидуальному сознанию ясными и недвусмысленными, теряют свою убедительность и, следовательно, применимость, если принимать в расчет компенсаторное значение тени[244] с точки зрения этической ответственности. Ни один человек, наделенный этическим чутьем даже в минимальной степени, не может этого не осознавать. Только тот, кто вытеснил эти чувства или страдает моральной глухотой, сможет пренебречь таким осознанием (но не сможет избавиться от дурных последствий подобного поведения). Здесь нужно отметить: чуть забегая вперед, автор книги высказывает ряд обнадеживающих мыслей.

1411 Грандиозный пересмотр ценностей в связи с открытием бессознательного – его воздействие еще предстоит осознать – пока не удостоился должного внимания, если вообще замечается. Психологическая основа всех философских утверждений, например, по-прежнему старательно игнорируется или намеренно затемняется, а в итоге некоторые современные философские учения бессознательно подставляются под психологические нападки. То же самое справедливо для